Платье цвета полуночи

 — Я тебя видела, да-да, видела! Все плакали, рыдали и причитали, но только не ты! О нет! Ты расхаживала, задрав нос — фу-ты, ну-ты! — да командовала теми, кто тебя постарше да почище будет! В точности как твоя бабка! Да все всё знают! Ты по уши втюрилась в молодого барона, а когда он тебя бросил, ты убила его старого отца — ему назло! Тебя видели! Да-да, а теперь бедный паренёк вне себя от горя, а невеста его льёт слёзыньки и из комнаты не выходит! А ты небось хохочешь про себя! Люди говорят, свадьбу-то отложить придётся! А тебе только того и надо, да? Это тебе лишнее перо в чёрную шляпу, да какое пышное-то! Я ж тебя ещё вот этакой малявкой помню, а потом ты взяла да уехала в какие-то горы, где люди живут странные, совсем они в своей глуши одичали, спроси кого хочешь! — а кто вернулся обратно? Да-да, кто вернулся обратно? Что за тварь такая вернулась — всё-то она знает, нос задирает, нас за людей не считает, мы точно грязь под ногами, молодому барону жизнь загубила! И это ещё не всё! Вы госпожу Пенни расспросите, люди добрые! И не говорите мне про лягушек! Я лягушку ни с чем не спутаю, мне ли не знать лягушек? — их-то я и видела! Лягушек! Они небось…

Тиффани вышла из тела.

Теперь же Тиффани заскользила к пьяной кухарке, пока та вопила, брюзжала и повторялась, изрыгая обидные глупости, жёлчь и ненависть, а также брызги слюны, оседавшие на нескольких её подбородках.

Вот теперь Тиффани почувствовала вонь. Совсем слабый, еле уловимый запах, но он тут. «А если я сейчас обернусь, не увижу ли я лицо с дырами вместо глаз?» — гадала она.

Тиффани старалась не проходить сквозь людей, хотя вообще-то могла: теоретически она становилась бесплотной, как мысль, но пройти сквозь человека — это всё равно как по болоту брести: вязко, неприятно и темно.