Перегрин

Всю дорогу Гай Публий Минуций выступал в роли бесплатного гида. Он знал подноготную обитателей каждой богатой виллы, мимо которой мы проплывали. Судя по его рассказам, жизнь римских патрициев полна подлых нежданчиков, роковых страстей и прочих атрибутов мыльной оперы. В общем, патриции тоже плачут. Порой навзрыд.

Мы высадились ниже каменного моста, возле Тройных ворот, к которым вела Остийская дорога. Свое название ворота получили потому, что было три арочных прохода: посередине широкий для транспорта, а по бокам два узких для пешеходов, которые строго соблюдали правила правостороннего движения.

Впрочем, стражники древками коротких копий напоминали эти правила забывчивым. Ворота были в крепостной стене высотой метров десять, сложенной из туфа. Часть такой же стены я видел в двадцать первом веке у вокзала Термини. С тех пор она почти не изменилась. Туф легок в обработке, но выветривается и размывается плохо. Через каждые пятьдесят-шестьдесят метров стену делили на куртины прямоугольные башни высотой метров пятнадцать, ни одна из которых не доживет до моего предыдущего (или будущего?!) визита. Возле ворот стояли, сидели и лежали толпы нищих, изображавших калек и юродивых. Я не сразу понял, почему они считают это место хлебным, пока не увидел, что почти каждый из приплывших что-нибудь подавал нищим, радуясь, наверное, благополучному возвращению домой или прибытию в Город. Римляне именно так называют свою столицу, скромно и просто. Подал нищим и Гай Публий Минуций, распределив с полсотни бронзовых ассов, благодаря чему на несколько минут прослыл самым богатым и щедрым гражданином не только Города, но и Республики. Свою страну римляне называют тоже скромно и просто. Через ворота нас пропустили без вопросов, несмотря на то, что у моего попутчика на портупее висел гладиус в ножнах, а на плече был мешок, из которого выглядывали рукоятка моей сабли и мой лук со стрелами в сагайдаке. Наметанный глаз стражников сразу определил, что передними гражданин Города. Именно Города, потому что гражданам Республики вход в него с оружием запрещен."

"За воротами начинался Бычий рынок. Видимо, раньше здесь торговали скотом, но сейчас все было застроено инсулами и храмами. Один из храмов, посвященный Геркулесу, показался мне знакомым. Может быть, доживет до двадцать первого века и вновь предстанет предо мной. Все остальное было непохоже на что, что я здесь видел когда-то в будущем. Чему не сильно удивился.