Палач из Галиции

– И не паскудь мои деньги! – прошипел Березин.

Обиженный продавец протянул сдачу.

– То-то же, – сказал Лева, убирая деньги в карман. – Это вам не времена благословенного Третьего рейха. Представляешь, Алексей, пока тут немцы стояли, в народе ходила фактически любая валюта – украинские карбованцы, польские злотые, немецкие марки. Ты не поверишь! В качестве разменной монеты использовались рубли и копейки, выпущенные до сорок первого года. Оккупационные карбованцы люди не больно-то привечали, за десять штук одну немецкую марку давали.

Не за горами были сумерки.

Глава 4

Ночью кто-то стрелял где-то на севере. Алексей лежал на панцирной сетке, раздетый до пояса, босиком. Слева пепельница с окурками, справа командирский ТТ с патроном в стволе. Наган под матрасом. В кармашке рюкзака, который капитан сунул в угол крохотной комнатки, лежала граната.

Окно в спаленке было заколочено. Из второй комнаты сюда пробивался тусклый лунный свет.

Дверь он подпер ведром с водой, сверху приделал швабру. Береженого, как говорится… Хотя и стыдно боевому офицеру бояться чего-то неведомого, почти мистического, не имеющего четких очертаний. Ничего, стерпит.

Алексей курил. Сон никак не приходил к нему.

Несколько раз по коридору проходила странная особа Ванда Ефимовна. Он уже научился различать ее шаги.

Когда капитан вернулся в гостиницу, она первым делом осведомилась, не нужно ли ему чего, в разумных, естественно, пределах.

В коридоре скрипели полы, ругались постояльцы. Кто-то возмущался отсутствием электричества.

– Вас это удивляет? – строго спросила Ванда Ефимовна. – Я похожа на электрика?

За стенкой ворочался сосед, машинист из Ворошиловграда.

Примерно в два часа ночи на севере началась стрельба. Слишком далеко, чтобы одеваться и бежать выяснять.

– Ночь прошла спокойно, – отчитался утром комендант Глазьев. – Не считая пары неопознанных трупов в северной части города, на улице Хмельницкой. Лежали в огороде заброшенного дома. Соседи ничего не слышали. Чудеса. Видимо, все они внезапно оглохли. На другом конце города слышно было, а рядом – хоть разбейся.