Отмычка от разбитого сердца

Если верить известной поговорке, что хорошего человека должно быть много, Анна была очень хорошим человеком. Ее было так много, что она с трудом помещалась в офисном вращающемся кресле. Впрочем, это обстоятельство нисколько не портило ее настроения.

Кроме необъятных размеров, Анна отличалась прекрасным цветом лица, отличным настроением и прямо-таки сказочным аппетитом. Если, как уже было сказано, на ее столе едва хватало места для компьютера, то это вовсе не потому, что этот стол был завален бумагами и папками.

Вот и Николай Иванович, войдя в кабинет Шилохвостовой, первым делом протянул Анне коробку импортных конфет, заблаговременно приобретенную в поселковом магазине и припрятанную как от прожорливой Анфисы, так и от зоркой Люськи.

— Ой, Коля, «Поцелуйчики»! — обрадовалась Анна. — Как вкусно! Ну ты зря тратился… — она виновато улыбнулась.

В это мгновение на столе у Анны, где-то под грудой конфет и пирожных, зазвонил телефон. Анна ловко добралась до него, поднесла трубку к уху и ответила:

— Шилохвостова! А, Вася! Да, узнала… такие сигареты выпускает только Симферопольская табачная фабрика… точнее, выпускала до сентября прошлого года, потом их сняли с производства… да, конечно… и тебе спасибо большое, печенье было очень вкусное…

Не успела Анна повесить трубку, как телефон снова зазвонил.

Глазами извинившись перед Николаем Ивановичем, она снова сняла трубку.

— Шилохвостова! А, Петя… да, выяснила… такие лягушки водятся лишь в одном районе Мексики, в штате Тихуана… да, точно… и тебе спасибо… пастила была замечательная…"

"Анна Шилохвостова была известна среди сотрудников управления тем, что могла выяснить все, что угодно. Она могла в считаные минуты узнать, сколько весит атом элемента рубидия, как звали собаку Уинстона Черчилля, сколько людей проживает в данный момент в Рио-де-Жанейро, что едят на завтрак австралийские аборигены и еще тысячи самых разных вещей.

— Извини, Коля! — Анна снова положила телефонную трубку и повернулась к участковому: — Что у тебя?

— Анюта! — взмолился Николай, чуть ли не опустившись на колени. — Солнце мое, узнай срочненько, не было ли в последнее время побега из какого-нибудь сумасшедшего дома.