Отмычка от разбитого сердца

 — Тот еще выпивоха! С понедельника по пятницу не просыхает, а в субботу у него вообще запой. Его уж и в газету не пускают, только если что-то очень интересное откопает…

«Вроде Выборгского маньяка», — подумала Надежда.

А еще она подумала, что надо бы прогуляться до поселка и найти там этого Ячменного — Карельского, порасспрашивать его о делах давно минувших дней. Заодно, кстати, купить кое-чего, недостающего в хозяйстве Аглаи Васильевны. Например, хороший шампунь.

— А это ведь ты стены газетами оклеила? — спросила она у Люськи.

— Ну. Я бы и обоями могла, мне это раз плюнуть, я в РСУ всему научилась, да вот, видишь, с ногой неприятность вышла.

— По пьяному делу, — подсказала Надежда.

— Ну да, — Люська зарделась. — А ты откуда знаешь?

— Так у тебя же все по пьяному делу!"

"— Ты только Николаю не говори! Я ему сказала, что Аглае лампочку вворачивала и с этой вот табуретки сверзилась!

— Ладно, не скажу, мне-то какое дело… я тебя что хотела спросить. Ты эти газеты где брала?

— Так вот здесь же, в чуланчике! — Люська показала на притворенную дверь кладовки.

Надежда снова открыла чулан, заглянула внутрь и довольно скоро нашла среди хлама толстые пачки пожелтевших газет «Выборгский край» за самые разные годы. Отыскав среди них пачку номеров пятилетней давности, она вытащила их на свет и разложила на полу светелки, как она мысленно называла комнатку, которую собиралась оборудовать для себя.

К сожалению, подборка оказалась далеко не полной. Часть газет Люська наклеила на стены, другую часть наверняка извела на растопку. За летние месяцы нашлось только десятка полтора номеров, но в двух из них Надежда нашла то, что искала.

В одной газете она обнаружила заметку П. Карельского о первом преступлении маньяка. Озаглавлена она была просто и незамысловато — «Кровавое злодеяние».

«Наш край, Карельский перешеек, всегда славился своей прекрасной природой. Его леса, богатые грибами и ягодами, привлекали многочисленных туристов и любителей «тихой охоты».

Обе женщины родились и выросли в наших местах, хорошо знали окрестные леса и поэтому спокойно углубились в чащу, лишь изредка перекрикиваясь.