Опьяненный любовью

– Да, я понимаю, это было бы очень неприятно, мягко говоря, но во многих отношениях это был путь наименьшего сопротивления. Твой отец был бы этому рад, ты бы жила в знакомом тебе с детства окружении, тебе не пришлось бы с головой окунуться в неизвестность. Не говоря уже о том, что Гарриет была бы законнорожденным ребенком.

«И подонок Феликс обладал бы отцовской властью над ней».

От этой мысли у Гарри все внутри перевернулось.

– Но ведь я знала, что у Гарриет появится прядь Грэмов, – возразила Пен. – Думала, прядь появится в два-три года.

– Разве люди не могли подумать, что Гарриет – моя дочь? – заметил он. – В то лето мы с тобой не прятались особенно.

И все же…

«А если в Дэрроу тоже неправильно все поймут, как и в этой деревне?»

Эта мысль не понравилась Гарри так же, как и мысль о замужестве Пен за Феликсом.

– Никто бы не поверил, что такая девчонка, как я, могла привлечь твое внимание, – возразила Пен.

– Пен, послушай, ты не какая-нибудь там забитая мышка. Оцени же себя объективно. – Гарри сердито взглянул на нее. – А если сама не хочешь, позволь это сделать мне. – Он игриво повел бровями. – Ходят слухи, что я недурно разбираюсь в женщинах.

«О черт, веду себя, как заправский повеса».

Пен не оскорбилась. Она просто рассмеялась и пошла вперед по тропинке. Через несколько минут она остановилась.

– Вот мы и пришли.

– Куда? – Гарри огляделся.

Со всех сторон их обступали зеленые заросли.

– В хмельник, конечно. – Пен исчезла среди зелени.

Он последовал за ней. Оказалось, растения посажены в определенном порядке, хотя прежде ни о чем таком он и не подозревал.

– Это лоза?

Он вспомнил о виноградниках во Франции, но хмель был куда выше. Лоза обвивала шесты высотой футов в пятнадцать.

Пен осматривала листву.

– Это не лоза, это ползучие растения. Я заставляю их ползти вверх вдоль шестов, а во время сбора урожая мы их срезаем.

– Понятно, – кивнул Гарри. – Пространство между растениями густо поросло травой. – А ты не боишься испачкать юбку?

Пен воззрилась на него так, словно он сбежал из сумасшедшего дома, и расхохоталась.

– Нет, не боюсь. Я же тебе говорила там, на берегу речки, что я не лондонская леди.