Опьяненный любовью

Их даже не интересовало: в браке или не будучи в браке она родила ребенка. Больше всего они ценили ее здравый смысл и обширные познания в сельском труде и огородничестве.

– Папа!

Сердце Гарри подпрыгнуло в груди, когда он услышал голос Гарриет, – они с Пен только что вышли из приюта.

– Папа! – снова крикнула Гарриет и бросилась к нему по ступенькам лестницы. – Я ждала тебя.

Он с улыбкой повернулся к ней. Определенно для него настало время завести детскую, если восклицание «папа!» наполняет его сердце такой радостью.

– А с Аяксом ты не хочешь поздороваться? – спросил он, когда Гарриет подбежала.

Девочка осторожно погладила лошадь.

– Здравствуй, Аякс.

Аякс повернул голову и глянул на девочку – Гарриет засмеялась.

– Ты можешь доехать на Аяксе до конюшни.

Глаза Гарриет округлились, и она нахмурилась.

– Я… не умею ездить верхом, папа. Я никогда не сидела на лошади. – Она с опаской посмотрела на Аякса. – А он ведь очень большой. Гораздо больше Шмеля.

Пен медленно спустилась по ступенькам и подошла к ним.

– Доброе утро, лорд Дэрроу. Вы очень пунктуальны.

Он рассмеялся:

– У тебя неплохо получается говорить со мной официальным тоном, Пен, но я не позволю тебе этого. Я не какой-нибудь случайно забредший к вам чужак, чтобы почесать языком на аграрные темы. Хотя, должен признаться, местные поселяне в совершенном восторге от твоих сельскохозяйственных талантов.

– О! – Его слова вызвали в Пен не только раздражение, но и удовольствие. – Ну конечно, какой же вы чужак? – Она бросила взгляд на Гарриет и покраснела.

Гарриет не обратила ни малейшего внимания на их попытку вести светскую беседу. Ее мысли были полностью заняты Аяксом.

– Мама, папа разрешил мне проехать на лошади до конюшни. – Девочка явно побаивалась, но и была увлечена идеей прогулки верхом.

Пен нахмурилась.

– Ты же не умеешь ездить на лошади, Гарриет.

– Ну какая это езда верхом? – Гарри понимал, что дочь нуждается хоть и в маленькой, но поддержке, чтобы преодолеть мучившие ее страхи.

– О! – Гарриет подняла глаза на широкую спину Аякса.

– Лорд Дэрроу, вы на самом деле полагаете, что это разумно?

– Пен, ты ведь никогда не была трусихой.

Пен снова покраснела, вспомнив, с чем в первую очередь было связано ее бесстрашие в прошлом.

Воспользовавшись ее минутной растерянностью, Гарри повернулся к дочери.

– Я подниму тебя, и ты сама решишь, нравится тебе это или нет.