Опьяненный любовью

Слышала? За обедом посетители выпивают там не меньше бочки пива.

– Я знаю об этом, – сердито покосилась на нее Каро. – Но все равно, хорошо было бы продавать наше пиво в Лондоне, – усмехнулась она. Воображение вновь рисовало ей радужные картины. – За ограниченное предложение мы и цену запросим повыше.

– Больше денег нам не помешает, – взволнованно сказала Джо.

О Боже!

– От нового герцога до сих пор ни слова? – спросила Пен.

Джо боялась лишиться поддержки, прочтя в газете, что старый герцог Грейнджер и его семья скончались от инфлюэнцы.

– Нет. – Джо потерла переносицу. – В этом году деньги еще не поступили."

"Пен почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Если новый граф Грейнджер откажет им в помощи… Однако паниковать пока рано.

– Прошло всего две недели? – спросила она.

– Две недели, – опустив плечи, вздохнула Джо. – Но деньги всегда приходили вовремя.

Каро чуть не взвыла. Вид у нее был такой, будто она готова столкнуть человека в большой котел кипящего сусла.

– Герцог не может нам отказать.

– Может, – сказала Джо. – Ты же знаешь, в доме мы живем незаконно.

К сожалению, это было правдой. Поместьем Падлдон некогда владел муж Джо, Фредди, лорд Хэвенридж. Но, как и все свое имущество, он проиграл его в карты, а потом трусливо пустил себе пулю в лоб. Когда выигравший герцог Грейнджер наутро явился простить Фредди долг, он увидел его вдову Джо и понял, что ничего уже невозможно поправить.

Герцог разрешил Джо остаться в имении и более десяти лет оказывал ей помощь.

– Старый герцог наверняка должен был упомянуть вас, вернее, нас в завещании, – сказала Пен.

– Не знаю. – Джо снова вздохнула и погладила трущегося у ног спаниеля. – У него не было передо мной обязательств. Полагаю, он чувствовал вину за Фредди…

Услышав свою кличку, пес завилял хвостом.

Джо глянула на него.

– Перед моим мужем, глупыш, не перед тобой.

Фредди завилял хвостом еще проворнее, положил лапы на колени Джо и лизнул ее в лицо.

– Не подлизывайтесь, сэр, – смеясь, сказала Джо и обратилась к Пен и Каро: – Полагаю, эти деньги служили не столько помощью мне, сколько успокоением совести старого герцога.