Опьяненный любовью

«Господи, если Пен мне откажет, я уйду в монастырь».

И он напрасно, пусть на мгновение, опасался ранить чувства леди Сьюзен. Никаких чувств у нее, судя по всему, попросту не было.

Расставив локти, она уперлась кулаками в обнаженные бедра.

– Да что с вами? Я думала, при виде обнаженной женщины мужчины звереют.

Он бросил на нее недобрый взгляд, обидевшись на оскорбление всех представителей своего пола.

– Мадам, мужчины вовсе не безмозглые скоты.

Леди Сьюзен скептически глянула на него и пожала плечами.

– Тем лучше.

Гарри ослепила ярость от брошенного в Пен грязного оскорбления, но он сдержался. Ему надо сосредоточиться на главном: эта несносная женщина должна одеться и поскорее покинуть дом.

И еще, как бы исцелить ее от безумной мысли об их женитьбе?

– Леди Сьюзен, ваши поступки явно продиктованы ложной надеждой.

– Еще как женитесь!

Она в своем уме? Он считал ее скучной, надоедливой, грубой, но никак не сумасшедшей… до сегодняшнего дня.

– Нет.

– Да.

– Нет. Не женюсь.

Смешно! Гарри почувствовал себя ругающимся с одноклассником-школяром в Итоне.

– А теперь, пожалуйста, одевайтесь и возвращайтесь в гостиницу.

Она вызывающе скрестила руки на груди.

– Вы обязаны на мне жениться. Вы меня скомпрометировали.

– Ничуть.

Леди Сьюзен волновалась и слишком далеко зашла, чтобы отступать.

– Если вы оденетесь и уйдете, никто ни о чем не узнает.

Ему надо сохранять спокойствие.

Она оскалилась – ведьма!

– Вы меня все-таки скомпрометировали… Или все именно так будет выглядеть. На той простыне, где вы лишили меня девственности – красное пятно… свиной крови, которую я купила у деревенского мясника. А еще я написала Летиции.

– Если все так, как вы говорите, до ее прихода, хотя при мне нет часов, осталось меньше десяти минут.

Гарри охватила паника, сердце бешено забилось, дыхание перехватило. Как спастись?

И тут на выручку пришел многолетний опыт работы в тылу врага. Надо отбросить тревожные и пугающие мысли и сосредоточиться на главной проблеме.

Да, положение скверное. Это даже слепой бы увидел. Но он знал, что не виноват.