Осиная фабрика

Там, где раньше песок непрерывной золотой линией тянулся до горизонта, в тот день мы заметили, как появлялись камни, их становилось больше и больше, пока дюны не стали смотреть на каменный берег. Ночной шторм смыл весь песок от реки и дальше мест, названия которых я знал, дальше тех, где я когда-нибудь бывал. Выглядело это все впечатляюще, я сначала даже немного испугался, очень уж большое изменение в облике острова. Но я вспомнил, как отец рассказывал мне о подобном, песок всегда возвращается обратно за несколько недель или месяцев.

Пол радостно бегал, прыгал с камня на камень и бросал гальку в лужи между камнями. Озерца среди камней были для него новинкой. Мы шли по разоренному пляжу, находя интересные куски плавника и в конце концов пришли к заржавевшей штуке, я издалека принял за цистерну для воды или полузасыпанное каноэ. Штука выглядывала на полтора метра из кучи песка, поднимаясь из нее почти под прямым углом. Пол пытался поймать рыбку в луже, а я рассматривал находку.

Недоумевая, я дотронулся до тонкого цилиндра, чувствуя в ней что-то очень спокойное и сильное, хотя и не зная, почему.

Я осторожно вернулся к бомбе, стал ее осторожно поглаживать и издавать утешающие звуки. Она была красная от ржавчины и черная от разложения, пахла сыростью и отбрасывала конусовидную тень. Я пошел вдоль линии тени по песку, через камни и обнаружил себя смотрящим на маленького Пола, счастливо плескавшегося в луже, бьющего по воде большим плоским куском дерева размером почти с него самого.

— Видишь эту штуку? — спросил я. Это был риторический вопрос. Пол кивнул, уставившись на меня большими глазами. — Это колокол. Такой, как в городской церкви. Звук, который мы слышим по воскресеньям, понимаешь?

— Да. Слазу после завтрака, Фланк?

— Что?

— Звон слазу после восклесного завтлака, Фланк.

— Да, правильно. Колокола звенят. Они большие пустые внутри куски металла, наполненные звоном и они выпускают его воскресным утром после завтрака. Вот что это.

— Завтлак? — Пол посмотрел на меня снизу вверх, сильно нахмурив бровки. Я терпеливо покачал головой.

— Нет, колокол.

— К — это колокол, — спокойно сказал Пол, кивая, и уставился на ржавый цилиндр, вероятно, вспомнив старую азбуку.