Она разрушила нашу семью

Макияж, причёска, да и тонкий халатик, под которым, как надеялся Курилов, всё же что-то было надето, навевал определённые мысли.

Вымыв руки только потому, что ему нужна была краткая передышка, а не потому, что собирался ужинать, Арсений вышел из ванной и спросил:

– Что делаем и где?

Лида нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Кивнула на комнату Ники:

– Там нужно шкаф передвинуть, а вместо него привезут кровать. Я заказала специальную.

Курилов кивнул и прошествовал в детскую. Помещение показалось нежилым, да таким последнее время и было.

– Этот шкаф? – спросил Арс, указывая на светло-розовый высокий предмет обстановки.

– Да. Сможешь его сдвинуть в тот угол? – указав в нужном направлении, уточнила Лида.

– Думаю, да."

"Он принялся передвигать мебель, надеясь, что в самом обозримом будущем сможет покинуть и эту комнату, от вида которой в душе рождались ужасающие мысли. И эту квартиру, в которую больше никогда не хотелось возвращаться.

Лида наблюдала за ним со стороны, присев на край постели Ники и выставив вперёд ногу, обнажившуюся чуть ли не до талии.

– Кажется, всё, – выдохнув, сказал Арсений, когда расквитался со шкафом.

Лида поднялась и прошла к столу, украшенному наклейками со смешными зайцами. Ловко выудила из недр ящика бутылку и два бокала, что вызвало у Курилова искреннее недоумение.

– Выпьем за то, что наша девочка скоро будет дома? – предложила, протягивая Арсу вино.

Он помотал головой.

– Я за рулём, и если больше ничего не нужно, собираюсь уехать, Лид.

В глазах стоящей напротив женщины полыхнуло что-то вроде недовольства, смешанного со злобой.

– Нужно, Арс. – Отставив вино к бокалам, она шагнула к Курилову и крепко вцепилась в ткань рубашки на его груди. – Нужно спасти нашу Нику.

Её губы прошлись по его рту, вызывая оторопь и отвращение. Лида попыталась протолкнуть язык, но Курилов отстранился и, схватив женщину за плечи, хорошенько встряхнул.

– Мы не будем делать никакого донора! – хрипло проговорил, а когда отступил, увидел, каким нехорошим блеском загорелись глаза Лиды.

Она уже развязывала поясок халата. Под ним обнаружилось кружевное бельё ярко-красного цвета.

– Ты же помнишь, что стоит на кону? Я не отстану от твоих детей, которых тебе родила эта дрянь! – Она прошептала эти слова, вновь подбежав к нему и пытаясь расстегнуть ремень брюк. Движения были рваными, хаотичными.