Она разрушила нашу семью

Я ошалело смотрела на Курилова, пытаясь постичь смысл сказанных им слов.

– Милаш, я сразу сказал – нет, – повторил он.

– Ты много чего говорил, – выдавила я из себя. – Много чего обещал мне, что касалось и меня, и Ярика с Вовкой. Но чем дальше в лес, тем круче горки, Курилов.

Услышанное чудесным образом отрезвило и привело в чувство. Теперь не было ни злости, ни возмущения. Лишь животная потребность, какая, наверное, бывает у самок, что схлёстываются с другими и готовы биться не на жизнь, а на смерть, лишь бы их детёныши не пострадали.

– Заруби себе на носу, Арс… Если ты или твоя Лида сделаете хоть шажок в сторону донорства, я вас уничтожу. Я себе срок заработаю, но лично убью эту гадину, так ей и передай!

– Милена, ты гипертрофируешь…

– Я?!

Вскочив, я воззрилась на Арсения сверху-вниз. И сейчас он показался мне особенно уязвимым, уставшим и обессиленным. Что ж, это был только его выбор и результат только его действий.

– Я не гипертрофирую Курилов. Напротив – очень смягчаю то, что вы с этой идиоткой творите.

Я хотела присовокупить к сказанному что-то ещё. Меня так и распирало изнутри от необходимости донести до Арсения, насколько фатально может закончиться то, чего от моих мальчишек желала Лида. Но тех слов, которые бы справились с этой задачей, у меня в арсенале не находилось.

Да и Ярик с Вовкой уже бежали к нам с криками:

– Папа!

– Папа приехал!

И в этот момент мне стало особенно обидно и горько за моих мальчишек.

* * *Мария прикрыла глаза и подставила лицо солнцу. В последнее время она нервничала так, как никогда до этого. Вчера вот переругалась с сыном в пух и прах, хотя до этого момента ни она, ни Виктор старались не лезть в то, что их не особо касалось.

Но Мария знала – если она не вмешается, потом будет себя очень сильно корить. Потому вчера Арсений выслушал от неё всё, что ей хотелось ему сказать.

– Ярик! Вовочка, аккуратнее! – крикнула она в сторону детской площадки, где внуки играли с другими детьми.

Убедившись, что всё в порядке, Мария вновь закрыла глаза и принялась размышлять. Итак, Арсений всячески давал ей понять, что отказываться от помощи своей дочери не станет. Представлять, что ему родила ребёнка Лида, было настолько отвратительно, что Мария старалась об этом не думать.