Он её ад

Последние годы шел к этому, и он бы стал им, если бы не ушел с выборов.

Сердце будто рухнуло вниз после этих слов.

— Мне жаль, — я опять опустила голову, чувствуя, как нечто невидимое сжало шею.

— Я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы ты сожалела. Я хочу, чтобы ты понимала, насколько тяжело далось твое освобождение. Моему отцу — всего к чему он шел годами, но, главное, Матиасу, который отдал все, чтобы отец помог. Равноправный обмен. Не преуменьшай того, что сделал Матиас. Чтобы ты жила, он отдал свою жизнь и, поверь, там все не так хорошо, как хотелось бы.

— Можно я поговорю с твоим отцом? Коен тоже хочет с ним поговорить. Мы должны объяснить ему, что Матиас не сбивал ту девушку. Может, после этого отношение твоего отца изменится.

— Отец и Матиас сейчас за границей, — Джос качнул головой. — И я не думаю, что отец вам поверит. Если бы Коен пришел к нему раньше, может, был бы толк. Сейчас же отец считает, что Коен выгораживает Матиаса по твоей просьбе. И скажи брату, что ему нельзя идти к журналистам.

— Что?..

— Отец той девушки, которую сбил твой брат. Это он напал на Матиаса и оставил на нем восемь ножевых ранений. Матиас на него не писал заявление, но, думаешь, как тот мужчина будет чувствовать себя, если узнает, что чуть не убил невиновного парня? Не нужно тревожить его горе.

Я, не веря своим ушам, смотрела на него. Конечно, я хорошо помнила те шрамы на теле Матиаса, которые меня заинтересовали и про которые я спрашивала. Но я даже представить не могла, что именно та история из прошлого оставила на нем такие страшные следы.

Матиас ведь ни словом не обмолвился об этом. Ни разу не вспомнил при мне, не поставил в вину. Будто бы знал, что если расскажет мне об этом, то я до конца жизни будут чувствовать, как это пожирает меня.

Сейчас мое сердце сильно болело от осознания, сколько этот человек вообще пережил по вине моей семьи.

Я долгое время считала его грубым, агрессивным и слишком жестоким. Когда-то я ненавидела Матиаса за то, что он посмел избить моего брата, и за то, что по его вине мне сломали руку и едва не отправили на тот свет. Но правда была в том, что мы с Коеном заслуживали большего наказания.