Он её ад

Черт, все же мне не хотелось расставаться с Матиасом и, если будет возможность… если появится хотя бы малейшая вероятность того, что мы все же сможем быть вместе, я буду самой счастливой девчонкой во всем мире.

А если нет…

Пока что я не хотела об этом думать. Хотя бы те несколько дней, которые нам суждено провести в этом поселке. Для себя я решила, что так просто не уйду. Не исчезну, так как не желала, чтобы Матиас волновался. Перед этим порву с ним отношения и буду надеяться, что в будущем он найдет достойную девушку и с ней будет жить счастливо.

Почему-то от этих мыслей стало больно.

Слишком невыносимо представлять, что Матиас мог быть с другой. Жить с ней, заботиться, прикасаться, любить — эти мысли подобны маленькой смерти. Наверное, я действительно эгоистка, ведь не желала, чтобы у Яагера была другая.

Я качнула головой и попыталась вырвать эти мысли из сознания. Не следовало пока думать о том, что в клочья разрывало душу.

Я не отлипала от Матиаса. При самой малейшей возможности обнимала его, и руки Яагера так же касались меня.

Когда Яагер приготовил чай и сел в кресло, я умостилась рядом с ним, несмотря на то, что напротив стояло еще одно пустое кресло.

Поставив свою чашку на стол, я обняла Матиаса и лицом уткнулась в его грудь.

— Ты ведешь себя странно, — сказал он, но тоже приобнял меня за талию. Притянул к себе. При этом, я ощущала, что сам Матиас был напряжен и это как раз было то напряжение, когда я начинала чувствовать голод Яагера. Чем больше я прижималась к нему, тем ощутимее он становился. Еще несколько дней назад меня это испугало бы, но сейчас я воспринимала все совершенно иначе. Я хотела быть той, с кем он утолит этот голод. Может, это из-за тех болезненных мыслей, что нам с Матиасом, возможно, придется расстаться, а, может, потому-то новость о прошлом эмоционально встрясла меня и я посмотрела на Яагера с другой стороны.

Или, возможно, и то и другое, но, несмотря ни на что, мне сейчас хотелось быть рядом с Матиасом. Не убегать и не бояться.

Некоторое время мы сидели молча, но даже эта тишина была невероятной. В какой-то степени, успокаивающей, но, в тот же момент, еще больше разжигающей то, что вспыхивало между нами.