Офисный тиран

Подумать только! Швырнув на грязный стол пачку запечатанных пятитысячных купюр, я без сожаления покинула квартиру сестры. Вышла из подъезда и медленно побрела по тротуару. Я думала про мерзкую ситуацию, в которую меня окунули. Виновата Аля. Если бы не она, я бы продолжала спокойно делать переводы с французского языка и наслаждаться одиночеством в своей маленькой студии. А с Олегом… может, не появись я в ресторане «Амарат», в нем бы не проснулся зверь, жаждущий получить свою жертву.

Воровский…  его не хотелось видеть до тошноты.

Героя из себя корчил. В Москву он со мной поехал! А кто кашу с Москвой заварил? Кто решил, что меня можно шантажировать проблемами сестры? Что можно девочкой по вызову для француза сделать?

Я сошла на обочину дороги и поймала такси.

Машина плавно влилась в густой поток машин. Оживился телефон. Звонил Воровский.

— Приветик, малышка. Как дела? Отдохнула?

— Нет, не отдохнула.

— Это потому что ты не захотела сегодня ко мне в гости ехать. А я к тебе привык уже… Лиз, переезжай ко мне, а?

— Миша, не звони мне больше.

— Лиза... ты что?

— Не звони, и все.

— Да что случилось?

— Ничего… просто друг твой, который меня тебе подогнал, у сестры моей все деньги забирает. И работать бесплатно в клубе заставляет. Я выкуплю ее долг, Миша. И… не хочу больше  ничего про вас знать. Ни про тебя, ни про него. Вы все – одного поля ягоды. Ты, Азуле, твой дружок, мой бывший муж…

— Лиза, ты ничего не пила? Где ты сейчас?

— В гостях у сестры была. Теперь домой еду.

— Лиза, я ведь извинился перед тобой сто раз! Ну, что на тебя нашло, а? Про сестру твою я не знаю ничего.

Артемьеву от меня деньги нужны были, вот он тебя и нашел. А что у них с твоей сестрой… чужие дела – потемки, понимаешь?

— Не понимаю…

Я выключила телефон и уставилась в окно. Снова сырость. К ночи опустился туман. Как молоко. Не видно почти ничего. И на сердце мрак. Такой, что не разгребешь.

Глава 43. Лиза"

"Тишина. Как же она иногда давит на виски. Я бросила сумочку на пол. Стянула сапоги.

Следом полетела шуба. Включила торшер у дивана и подошла к окну. Ночной город, как на ладони. Красиво. Взглянула на время в телефоне – почти десять вечера. А на душе так погано, что хочется выть. Больше всего я ненавидела свою сестру. Воровского – нет, ни ненавидела. При мыслях о нем становилось горько. В него я влюбилась по-настоящему. У него своя боль, у меня своя. И вместе, мы, будто ожили на эти несколько праздничных дней.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.