Обет на крови

Гончаров согласился:

– Пойдемте. Но легче уже не будет. Никому.

Заместитель Вадима подошел к старшим офицерам, улыбаясь. У него было прекрасное настроение.

Увидев лица боевых друзей, спросил:

– А что это вы, господа полковники и майоры, носы повесили? Или какую новую вводную нам с Центра сбросили?

Полковник сказал:

– Пройдем ко мне в кабинет, Рустам. Разговор есть.

– Не понял! С чего это я понадобился для личной беседы самому командиру отряда? Уж не на повышение ли меня выдвигают?

Гончаров приобнял его:

– Идем, Рустам.

– Ну, идем. Только, смотрю, темните вы что-то!

До штаба дошли быстро. И майор, и капитан передали свои десантные сумки и оружие подчиненным. Вошли в кабинет.

Морозов предложил офицерам занять места за столом совещаний, сам же устроился на своем месте. Взял в руки остро отточенный карандаш. Повертев его в руках, бросил на стол. Он уже хотел начать тяжелый разговор, как в проеме тамбура появился дежурный по отряду.

– Извините, товарищ полковник, я насчет баньки для личного состава!

Морозов вдруг взорвался:

– Какой, к черту, баньки, капитан? У меня что, нет заместителя? Прешься со всякой ерундой.

Капитан изумленно смотрел на командира, ранее никогда не позволявшего себе подобного тона в отношении подчиненных офицеров и прапорщиков отряда. Полковник и сам уже корил себя за несдержанность:"

"– Извини, Миша, – обратился он к дежурному, – реши вопрос через подполковника Дроздова, а дневальному, что несет службу у штаба, прикажи ко мне никого не пускать до особого распоряжения! Договорились?

Дежурный офицер пожал плечами:

– Так точно! Сделаю, как вы сказали!

– И еще раз извини, свободен!

Капитан, козырнув, вышел из палатки.

Шарипов спросил:

– Чего это вы, товарищ полковник, на дежурного сорвались?

Полковник, проигнорировав вопрос, вновь взял в руки карандаш. И через несколько секунд вновь бросил его на стол, проговорив:

– Крепись, Рустам. Тут такое дело. Из Москвы генерал-лейтенант Гусев сообщил мне страшную новость.

Боевой офицер переспросил тихо:

– Убили? Семью? Олю с Викой?

Морозов добавил:

– И мать твою, и брата, и его жену, и его детей! Ты меня прости, капитан, наверное, я должен был как-то подготовить тебя, но не смог. Не нашел варианта, как это сделать. Прости, что встречаю тебя из боя такой новостью.