Невинная. В уплату долга

Мой новый бизнес кто-то вздумывает прессовать, и я не успокаиваюсь, пока не нахожу горе-шантажиста. Им оказывается какой-то неопытный хмырь, которому я смачно врезаю по роже собственными руками. Черт, в последнее время костяшки моих рук даже заживать не успевают.

Домой возвращаюсь только ближе к ночи, тут же встречая Валентину на пороге. Осматриваю ее всю. Первый раз она так поздно домой не уходит.

– Что случилось?

– Роман Викторович, извините, что беспокою, но надо сказать. Иланочка не выходит из своей комнаты уже два дня.

Совсем! Я и на завтрак ее звала, и на ужин. Приносила и к ней еду. Не кушает она ничего совсем. Даже орехи те, которые раньше ела да фрукты теперь не берет. Лежит только на кровати, как куколка неживая, ей Богу.

Как только говорю с ней, сразу залезает под одеяло. Ну разве ведь можно так? Малыша ведь носит. Вижу же, не первый год живу. У самой трое. Ну что с ней делать? Страшно мне за нее, Роман Викторович. Дитя ведь не выносит так, не доведи Господь.

Устало провожу рукой по лицу. Не помню, когда спал, но похоже, и сегодня это мне не грозит.

Поведение этой капризной девчонки окончательно выводит меня из себя.

Отпускаю Валентину и иду к Илане. Мне надоели ее закидоны и капризы. Дочь Озерова будет меня слушаться, хочет она того или нет.

Отворяю дверь ее комнаты и вижу темноту. На улице почти ночь, а она даже свет не включает. Сидит, как сурок, в темноте, мать ее. Не верю, в то, что она спит.

Включаю свет и замечаю худую фигурку, лежащую на кровати. Взгляд сразу падает на красивые бедра, длинные ноги и аппетитную попу, едва ли шортиками прикрываемую.

Майка тоже короткая, оголяющая шею и плечи. Похоже на пижаму. Сглатываю. Член уже встал. Зашибись просто.

Птичка повернута к стене. Не спит она нихрена. На мое появление быстро под одеяло забирается, закутываясь в него, как в кокон. Подхожу ближе.

– Повернись. Поговорить надо.

Ответом, конечно, служит тишина. Сжимаю кулаки так сильно, что те аж трещат. Из еще незаживших сбитых костяшек начинает выступать кровь.

По ее дыханию улавливаю, что волнуется.

Илана прекрасно слышит меня, но смеет игнорить.

Руки так и чешутся наказать ее непослушную задницу, но понимаю, что нельзя ее трогать. Сейчас вот вообще нельзя, судя по словам дока. И волновать тоже нельзя, а то ребенка моего точно скинет.

Делаю глубокий вдох. Мне надо успокоится и перестать думать о ее теле.

– Илана, если ты сама не повернешься ко мне, мы все равно поговорим. Но тебе будет больно.

Пугалка действует безотказно.