Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

…

— Я был уверен в этом, — отзываюсь, мысленно проклиная себя. — Она беременна. От меня, — признание дается с трудом, но это вынужденная мера. Мне требуется помощь. — Понимаешь, как важно и.… как сложно мне вести её.

Виктория Богданова сама из династии медиков. Она педиатр, ее муж Гордей — кардиолог. В свое время он собственной рукой подписал ей направление на аборт, потому что рожать с пороком сердца было рискованно. На кону была жизнь Викки, но она выбрала детей и уехала из страны. Отчасти Гордей был прав, потому что в Германии мы чуть её не потеряли в родах.

— Я попрошу Агату принять вас.

— Буду благодарен. Ещё мне бы не помешали связи твоего отца, — хмуро цежу, наблюдая как открывается дверь и в палату заглядывает Богомолова. — Придется наказать кое-кого за преступную халатность, — чеканю намеренно четко и ясно, яростно выплевывая каждое слово.

Жестом приказываю бывшей заведующей выйти, и она с кислым выражением лица подчиняется.

Тварь! Уничтожу!

Только сначала вытащу мою беременную девочку.

— Ты справишься, Герман, я в тебя верю, — летит от Викки напоследок.

Поворачиваюсь к Амине…

А она — нет.

Замираю, склонившись у её постели. Не отпускаю слабой руки ни на секунду. В полной тишине слышится монотонное падение капель.

Теряю счет времени, пока нашу хрупкую идиллию не перебивает скрип двери. Тишину разрывает знакомый голос, который на миг вгоняет меня в шок.

— Дочка, ты как? Я всё привезла, еле пробилась через твою подружку. Тебя тут охраняют, как жену президента, — панические нотки тесно переплетаются с бодрыми, чтобы не пугать Амину.

Медленно и недоуменно оборачиваюсь, заторможено слежу, как тетя Элеонора несет сумки к шкафу, по-хозяйски распахивает его, возится с вещами, не обращая на меня внимания.