Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Обхватываю себя руками, чтобы не упасть, а мама неожиданно обнимает меня, тихо шепнув:

— Замёрзла? Поехали домой, доченька?

Что-то внутри надламывается, и я соглашаюсь.

Замерзла.…

Дома пахнет пахлавой и зеленым чаем. Грею руки о горячую пиалу. Тошнота отступает, на смену ей приходит дикое чувство голода. Не выдержав, тянусь за сладостями. Тепло и вкусно, как в детстве. Так было до Марата…. И до того, как я отказалась от родителей ради Германа. Может, есть шанс всё вернуть?

Стоит мне расслабиться и поддаться хрупкой надежде, что зарождается в груди, как мама заводит беседу.

— Твой неверный изменил тебе и уехал за границу со своим ребёнком?

Она не зовет Германа по имени, но легко догадаться, о ком она говорит с таким презрением.

Неверный… Пора бы выбросить Демина из сердца, но я продолжаю по инерции прикрывать его перед родителями.

— Не понимаю, кто вам сказал это?

— У нас есть знакомые в больнице, где ты работаешь…

— У вас или у Марата? — прищуриваюсь с подозрением.

— Неважно. Там только ленивый тебя не обсуждает. Это правда? — испытующе смотрит мне в глаза. Не обронив ни слова, опускаю голову. — Значит, правда.

В полной тишине раздается трель дверного звонка, и напряженный отец, хмуро зыркнув на меня, идет открывать. Неприятное предчувствие гложет душу.

— У вас гости? Мне, наверное, пора.

— Амина, не спеши, — мама берет меня за руку, пока я прислушиваюсь к голосам в коридоре. — Пожалуйста, не наделай опять глупостей. Мы с папой пытаемся спасти твою жизнь.

— Я вас об этом не просила, — дергаю кистью, уловив знакомый мужской баритон. Сердце уходит в пятки.

— А без нас ты не справишься, — монотонно тянет родительница, однако её гипноз на меня не действует. — Разве год твоей свободы и независимости ничему тебя не научил? Однажды ты уже ослушалась нас и побежала за этим неверным. Где он сейчас, мм?

Душу рвет и наизнанку меня выворачивает своими вопросами. Если бы Герман сейчас был со мной, все могло быть по-другому.

— Хватит, мама, мне и так плохо, — шиплю сквозь проступившие слезы.

— Иди ко мне, моя девочка. Всё будет хорошо, ты дома, — притягивает меня к себе, поглаживая по голове, как ребёнка. — Но от беременности лучше избавиться.

— В смысле? — резко отталкиваю её и с отвращением передергиваю плечами, будто испачкалась. — Как?

— Аборт, Амина, — без тени сожаления выплевывает мать.