Порочный Принц

Она заправляет волосы за ухо, и даже в тусклом свете, идущем из коттеджа, я могу разглядеть, как покраснели ее щеки.

— Тебе это нравится, — ухмыляюсь я. Я подхожу к ней, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, застыв в этот момент. — Тебе нравится, как я становлюсь пещерным человеком для тебя, как публично я заявил о своих правах на тебя и пометил тебя как свою.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— И все же ты не смотришь мне в глаза.

— Я смотрю. — ее взгляд скользит по-моему, а затем через долю секунды смещается.

Я хватаю ее за подбородок и провожу пальцем по ее распухшей нижней губе.

— Признай это.

— Ты ублюдок.

— Мы уже установили это.

Она разводит руки в стороны.

— Что теперь?

— Теперь мы уходим отсюда.

— Но... куда?

— Небо это наш предел, belle — красавица. Я начну с того, что трахну тебя, а потом закончу ночь тем, что снова трахну тебя. Промежуточное, вероятно, включает и это, но я открыт для предложений.

Она слегка улыбается.

— У тебя все еще есть выносливость после сегодняшней игры? Ты бегал девяносто минут подряд, и то, как ты вернулся в оборону, когда один из твоих защитников не выполнил свою работу? Твой тренер и его помощник должны были заменить его, но нет, они увидели, что ты играешь на их позиции вместе со своей, поэтому они сказали: «Хорошо, мы можем оставить его».

— Нет, продолжай. Мы подошли к той части, где Коул думает, что он лучше меня, что, очевидно, является богохульством.

— Заткнись.

Если это возможно, ее щеки еще больше краснеют. Моя Тил обычно не краснеет, но, когда она краснеет, кажется, что мир становится красным.

— Я думал, ты не смотришь на меня, — говорю я. — Ты все время была отвлечена телефоном, будто у тебя роман — не то, чтобы я кому-то что-то говорил, потому что мои друзья-ублюдки подумали бы, что я навязчивый. Я упоминал, что они называют меня киской из-за тебя?

— Да, ты вроде как упоминал.

— Ты загладишь свою вину передо мной. — я переплетаю свои пальцы с ее и тащу к своей машине.