Порочный Принц

Я прислоняюсь к гладкой поверхности. Из того, что я поняла, Эдуард, похоже, держит что-то над головой Ронана, и это имеет отношение к Шарлотте. Он также упомянул кое-что о происхождении Ронана.

Это имеет отношение к Шарлотте.

Я ахаю. Нет. Этого не может быть.

Я вылетаю из комнаты, не зная, куда хочу пойти. Нет, на самом деле, я знаю, и это не в комнату Шарлотты, это точно.

Я хочу убедиться, что с Ронаном все в порядке, убедиться, что он не бушует и не сдерживает все внутри. Даже те, у кого есть проблемы с распознаванием эмоций, знают, когда они поражают.

Наверху лестницы чье-то присутствие останавливает мой план — присутствие, которое я никогда не хотела видеть в этом доме.

Хотела бы я, чтобы в нем жили только Ронан и Шарлотта. Даже снобизм Ларса был бы прекрасен.

Кто угодно, только не он.

Холодный пот выступает у меня на лбу, и требуется все силы, чтобы не ерзать, не бежать, не вырыть яму и не исчезнуть в ней.

Требуется вся сила воли, чтобы стоять на месте, когда он шагает ко мне.

Эдрик крупный мужчина, даже больше, чем его сын, и из-за титула его присутствие, кажется, душит все, что находится поблизости.

Он останавливается передо мной, и легкая улыбка растягивает его тонкие губы.

— Тил, приятно тебя видеть.

Я не могу сказать о том же.

Информация, которую я только что узнала — тот факт, что он, вероятно, не биологический отец Ронана, — должна радовать меня, потому что это падение этого человека. Неделю назад, наверное, так бы и было.

Теперь нет.

Теперь все, о чем я думаю, это боль Ронана.

"Как и когда, черт возьми, я начала осознавать его боль, когда я делала все, что в моих силах, чтобы игнорировать свою?

Даже сейчас мои ноги призывают меня подойти к нему, обнять его.

Подождите...

Обнять его?

Какого черта, Тил?

— Мистер Астор.

— Зови меня Эдрик, и не позволяй Ларсу говорить тебе: «для вас его светлость». Он часто так делает.

Я улыбаюсь, потому что думаю, что именно этого и следовало ожидать в ответ на его сухой юмор.

— Послушай, Тил. — его улыбка исчезает, и мне не нравится то, что я вижу на его лице.

Мне это совсем не нравится.

На самом деле, я ненавижу это.

Я ненавижу это.

Хотела бы я, чтобы у меня была возможность ответить на его улыбку.

Такой человек, как Эдрик, не должен показывать и тени боли или печали. Он не может быть человеком, когда он украл человечность у других.

— Я хотел сказать, что благодарен тебе за время, которое ты проводишь с Шарлоттой, и даже за сообщения и статьи, которые ты ей посылаешь.