Порочный Принц

Я не выше убийства. Я серьезно.

— Ты чертовски сумасшедшая — конечно, нет.

Это заставляет мои плечи опуститься. Меня называли сумасшедшей, фриком и отродьем сатаны больше раз, чем я могла сосчитать, но по какой-то причине я не хочу, чтобы Ронан называл меня так.

— Ты думаешь, что я сумасшедшая?

Мой голос едва громче шепота, и я ненавижу это.

— Я так не думаю. Я знаю это.

На этот раз он проводит пальцем по моим губам, как будто размазывает помаду, точно так же, как в тот первый раз, когда он прикоснулся ко мне в библиотеке.

— И я хочу каждую частичку твоего безумия.

Мое дыхание прерывается, сердцебиение выходит из-под контроля. Если эти слова способ проникнуть мне под кожу, то они работают.

Они так хорошо работают.

Он отпускает мое запястье и снимает с меня пиджак, а затем его пальцы расстегивают рубашку. Я неподвижна, боясь, что одно движение станет ошибкой, и я потеряю связь, колышущуюся в воздухе, между нами.

Но затем его бедра толкаются в меня снизу, и я издаю стон от грубого контакта.

Он повторяет, и на этот раз я хватаю его за оба плеча для равновесия.

— Будь спокойной, — приказывает он.

Мое тело напрягается, но это тяжело из-за того, как он завладевает мной. Одного трения об одежду достаточно, чтобы превратить мои бедра в дрожащее месиво.

Пока я пытаюсь оставаться на месте, он уже избавился от моей рубашки и лифчика и держит обе мои груди в своих руках.

В тот момент, когда он проводит кончиками больших пальцев по тугим бутонам, я задыхаюсь, голова почти падает ему на плечо.

— Вижу, ты все еще чувствительна здесь, — размышляет он, продолжая свое двойное нападение, покручивая мои соски и двигаясь напротив меня поверх одежды.

Было бы невозможно оставаться неподвижной, даже если бы я захотела.

Его рот находит мой сосок и сосет его.

О, Боже.

Я насаживаюсь на его выпуклость, не в силах оставаться на месте.

Он проводит языком по моему соску. Раз, второй..

— Ох... Ронан... Если ты это сделаешь, я... ооо.

Я кончаю на его одежду. Ему даже не нужно было прикасаться к моей киске.

— Кто теперь в твоем вкусе? — он одаривает меня высокомерной ухмылкой, на которую я даже не в состоянии отреагировать.

Я занята попыткой сдержать последнюю вспышку удовольствия, пронзающую меня.