Назову своей

Её неуклюжие и поспешные движения привели к тому, что стул опасно начал заваливаться назад, готовый рухнуть на напольную плитку. Илья вовремя поймал его, едва ли не прижимаясь к девушке.

Люда судорожно втянула в себя воздух, распахивая глаза.

Наверное, ничего бы не произошло, не столкнись они телами.

И, скорее всего, Люда отошла бы к варочной панели, а Илья пошел мыть руки с дороги.

Если бы…

Но случилось то, что случилось. Их тела соприкоснулись и всё. Точно спички чиркнули и вспыхнуло пламя, яркое и беспощадное.

Люда успела заметить, как потемнели серые глаза. Как в них промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее отчаяние. То, к чему они оба оказались не готовы.

- К черту… Это наваждение какое-то, - пробормотал Илья зло, и в следующую секунду его руки оказались на талии Люды. Он рванул её на себя, вдавливая в своё тело.

Люда и не думала сопротивляться. Она сама рухнула в тепло и запах Ильи. В его энергетику, что не оставила девушки ни единого шанса.

Когда он начал её целовать, она ответила. Это бесполезно… Люда всегда посмеивалась над людьми, одержимыми страстью.

Её казалось бредом то, что они набрасывают друг на друга, готовые заниматься сексом, где угодно. В людном месте, в подсобке, на берегу моря. Лишь бы касаться друг друга, лишь бы жить трогать. И больше ничего не существовала. И никого.

Люда не верила в подобную страсть. Ей думалось, что всегда можно контролировать себя.

Оказалось – нет.

Тебя толкает к человеку невидимая сила, противостоять которой нет возможности. Ты падаешь в пропасть с разбегу, и ничего не остается.

Абсолютно. Только ты и он. Его руки, его близость. И собственная жажда прикосновений.

Мысли, страхи, реальность – стираются, уходят за горизонт. Ничего не остается, кроме вас двоих.

Так и с Людой. Она гнала мысли об Илье, чего себе только не говорила. Что они не подходят друг другу, что он старше. Что между ними социальное неравенство, что он в жизни добился высот, а она бедная студентка, которую даже из общежития попросили. И она вынуждена жить под крышей его дома.

Фаталисты бы сказали – судьба…

А Люда? Что она скажет?

Она ещё не знала. Потом… Сейчас же были губы Ильи, жадно сминающие её. И руки.

Что трогали. Пробегались по телу вновь и вновь.

Люда застонала, изогнувшись в спине, прижалась к мужчине, желая быть не просто ближе к нему. Она стремилась слиться с ним, соединиться, стать единым целом, и не важно какую цену придется заплатить за свои желания.

Поцелуй быстро перешел в нечто более интимное.