Наставники Лавкрафта

На каминной полке стояла полупустая бутылка французской настойки опия.

Симон был так занят своим алмазом, который я возвратил ему, что не составило никакого труда подлить настойку ему в бокал. Через четверть часа он уснул беспробудным сном. Я расстегнул его жилет, достал алмаз из внутреннего кармана и перенес Симона на постель, положив так, чтобы ноги свешивались с края. Взяв в одну руку малайский кинжал, другой я по пульсации как можно точнее определил расположение его сердца. Было очень важно, чтобы все обстоятельства его смерти наводили на мысль о самоубийстве.

Я вычислил точный угол, под которым оружие могло бы войти в грудь Симона, если бы он направлял его собственной рукой, затем одним мощным движением втолкнул его по рукоять в то самое место, в которое стремился попасть. Конвульсивная дрожь сотрясла конечности Симона. Я услышал, как из его горла вырвался глухой звук, словно лопнул, достигнув поверхности воды, большой пузырь воздуха, выпущенный ныряльщиком; он наполовину провернулся вокруг себя, и, словно желая еще больше помочь моим планам, его правая рука, ведомая не более чем спазматическим импульсом, сжала рукоять кинжала с невероятным мышечным напряжением.

Других движений не последовало: полагаю, настойка опия парализовала обычную нервную активность. Должно быть, он умер мгновенно.

Но это был еще не конец. Для полной уверенности, что подозрения в совершенном не падут ни на кого из жильцов дома, кроме самого Симона, было необходимо, чтобы утром его дверь нашли запертой изнутри.

Как это сделать и потом уйти самому? Не через окно, это физически невозможно. Кроме того, я хотел, чтобы окна тоже были закрыты. Решение оказалось довольно простым. Я тихо спустился в свою комнату за особым инструментом, который использовал, чтобы держать маленькие скользкие субстанции, такие как мельчайшие стеклянные шарики. Этот инструмент представлял из себя не более чем длинный тонкий ручной зажим с весьма мощной хваткой и большим рычагом, конец которого естественно переходил в рукоятку. Не было ничего проще, чем, вставив ключ в замок, захватить его в этот зажим снаружи через замочную скважину и таким образом закрыть дверь. Но перед тем, как это сделать, я сжег в камине многочисленные бумаги Симона. Самоубийцы почти всегда сжигают бумаги, прежде чем покончить с собой. Также я вылил еще немного настойки опия в бокал Симона, перед этим удалив из него все следы вина, очистил второй бокал и унес с собой бутылки.