Наваждение Монгола

Прыскаю со смеху и в эту же секунду за братом в комнату влетает раскрасневшаяся сестра и в руке, как оружие, зажата убитая туфелька.

– Он! Специально! Чтобы мне напакостить! Да я тебя…

Сестра комично перебирает руками в воздухе.

– Остынь. Ищи другие туфли.

– Они были специально подобраны под платье!

– Под длинным подолом незаметно.

Бросаю на Анастасию многозначительный взгляд, и она замолкает. У нас с ней военный нейтралитет. Можно и так сказать.

После ряда передач с разоблачением Айдарова и суда, который дал ему серьезный срок, Настасья изменилась.

Она любила Айдарова. Бывает. Но тот Мурат, которого она нарисовала себе в мечтах, и тот человек, который фигурировал в ряде передач, отличались.

Странное дело, но после того, как Монгол пришел вместе со мной в дом отца и сказал, что я теперь по законам его народа ему жена – все изменилось.

Он говорил с моей семьей почтительно, но в каждым слове был слышен металл.

О чем они переговорили, я не знаю, но несложно догадаться, потому что потом отец просил у меня прощения.

А я…

Конечно же, простила. Давно. Я просто поняла, каково это, любить до потери пульса.

Да и с Мариной все стало легче. После того, как первым словом, которое произнес Мотя, стало мое имя, она изменилась.

Смотрела на меня странно.

А однажды… однажды она принесла мне альбом и там были письма отца.

И когда я посмотрела ей в глаза, я поняла многое. Обида женщины, которая всегда будет второй. Иногда она застилает взор.

Я простила. Отпустила. И ушла с Гуном в новую жизнь.

Иногда прошлое становится тяжким бременем, но это только до тех пор, пока ты не решишь оставить этот камень на дороге и продолжить свой путь.

Монгол исполнил свою месть, закрыл дверь в свое прошлое и, взяв меня за руку, повел в наше общее будущее.

Улыбаюсь, стоит вспомнить, как проснулась после первой ночи и заглянула в раскосые глаза.

– Почему ты так смотришь? – смущаюсь и стремлюсь спрятаться под одеялом. Не позволяет. Одним махом вырывает мой мягкий щит из рук.

– Думаю, что и как буду делать, прикидываю, с чего начать… – приподнимает губы в порочной ухмылке.

– Не надо… я… у меня… саднит…"

"Краснею и прячу лицо, утыкаясь в широкое плечо.