Наваждение Монгола

Рассматриваю себя. Лицо слегка осунулось, глаза блестят от переживаний, но в целом макияж скрывает следы. Волосы лежат на плечах блестящими кольцами.

Выпрямляю спину и выхожу из спальни, но прежде, чем спуститься вниз и вступить в свою новую старую жизнь, я иду в комнату Моти.

Открываю тихо и захожу. Заставляю себя подойти ровным шагом, не бросаться вперед, не душить малыша в объятиях.

В соседней кровати спит медсестра Матвея. Он у нас под круглосуточным присмотром. Стараюсь никого не будить, тихо подхожу к кроватке и замираю.

– Мотенька… – произношу хрипло.

Брат спит, но стоит мне поцеловать его щеку, как открывает свои бездонные васильковые глаза, а затем в них зажигается такая радость и любовь, что у меня все сжимается, щемит.

Матвей. Единственный человек, который любит меня любой, принимает меня такой, какая я есть. Детское сердце оно такое чистое, без двойного дна.

– Наконец-то я пришла к тебе, родной.

Но вдруг что-то идет не так. Замечаю, как малыш напрягается. В ответ у него губы дрожать начинают, и брат с силой сжимает мою руку. Его начинает трясти, я пугаюсь.

– Мотя, все хорошо. Мотя. Что с тобой?!

Меня охватывает паника. Происходит что-то непонятное.

– Лидия… Лидия… – шепчу, хотя хочется кричать, но я боюсь еще больше напугать малыша.

Медсестра вскакивает и быстро бежит к стоящей рядом с кроваткой аппаратуре, которая начинает пиликать что есть мочи, а затем случается невероятное.

Брат фокусирует взгляд на мне, тянет губки, словно в натуге, и выдыхает:

– Я…ся…

Тонкий голосок поражает, бьет выстрелом прямо в сердце.

– Вы… Вы это слышали?!

Шепчу, глядя в лицо женщины, которая бледнеет и кивает в нерешительности.

– Он назвал… назвал по имени… надо сказать Алексею Сергеевичу и Марине Анатольевне…

– Иди…

Женщина, несмотря на свои полные формы, срывается с места и бежит прочь. Зовет отца, голося на весь дом.

– Мотя…

Падаю на колени рядом с братом и вглядываюсь в его лицо. Первое слово.

Врачи говорили, что шансов почти нет. Только новый препарат может помочь случиться чуду.

– Я тут, Мотечка, я с тобой…

Сжимаю его руку, заглядываю в глаза и опять слышу, как брат выдыхает непослушными губами едва уловимо:

– Я..с…я.

– Я тебя не брошу. Я здесь, все хорошо.

Хлюпаю носом, ощущая, как маленькие пальчики обхватывают мою ладонь иначе, сильнее, чем прежде.