Наваждение Монгола

Умеющий маневрировать и выворачивать все чувства наизнанку, чтобы вскрыть все потаенное, сокровенное.

Он заставил меня выговориться. Специально довел до определенной кондиции душевного раздрая.

– Выговорись, Алаайа, иногда помогает.

Произносит миролюбиво, а я открываю рот в шоке. От Монгола ничего не утаить, да и я внезапно чувствую дикую усталость, она тяжким бременем ложится на мои плечи, а вопрос про брата заставляет душу обливаться кровью.

– Я соскучилась. Монгол. Очень. Быть здесь в неведении. В забытом захолустье, запертая в крепости…

Заглядываю в его проницательные глаза.

Больше не хочу сопротивляться. Гун переломил мое сопротивление. Вскрыл замки."

"– Не зная всех факторов, картина восприятия всегда кривая. Я предупреждаю, а ты пропускаешь все мимо ушей. Просто не доставляй себе лишних проблем. За все поступки приходится держать ответ.

– Кажется, мое наказание за побег еще не озвучено, может, оно будет страшнее того, от чего ты меня спас?!

Улыбается, но в глазах огонь вспыхивает.

– Всему свое время, Ярослава. Ты не готова. Пока.

– Не понимаю. Я просто тебя не понимаю!

– Тебе и не нужно, Алаайа.

Смотрит в сторону, словно опять в мысли свои уходит.

Неужели сжалился надо мной? Знакомо ли ему это чувство? Наверное, нет. Хотя. Не знаю.

Присматриваюсь к мужчине, рассматриваю профиль. Хочу его ненавидеть, но не могу. Внутри что-то отчетливо напоминает, что он спас меня от смерти, вытащил со дна в тот момент, когда свет перед глазами померк и последнее, что я видела – это лицо с пересеченной шрамом бровью.

Не взял то, ради чего похищал.

Сжалился ли? Есть ли в нем хоть толика сожаления, или сука боль сожрала его всего, оставив вместо сердца лишь обрубок, пропитавшийся отравой мести?

Несмотря на всю свою жестокость, у Монгола есть принципы, его своеобразный кодекс чести.

Можно ли влюбиться в палача? Можно ли полюбить чудовище не в сказке, а в жизни? Увидеть достойные поступки под призмой из кривых зеркал.

Меня окутывает смятение и ответов нет. Только сердце, которое бьется, как сумасшедшее, в груди, стоит нашим взглядам встретиться.

– Я спросил тебя про брата, Ярослава.

Смотрит и в глазах опасный блеск, сжимает кулак, голос ровный.

– У Матвея редкая форма заболевания. Врожденная. Раньше говорили, что он не выживет, но мой брат боец от природы. Он держится за жизнь. Преодолевает все тяготы и боль.