Народы моря

Событий такого масштаба здесь не было несколько веков, с тех пор, как хетты захватили и разграбили дотоле непобедимый Вавилон, а потом побили под Кадешем дотоле непобедимую египетскую армию. Оказывается, на поединке я убил самого Суппилулиума, табарну (правителя) всей Хеттской империи. Правители хеттских городов-государств носили титул хассу. Как считают хетты, Суппилулиум теперь стал богом. Тело сожгут, а недогоревшие кости закопают в каком-нибудь городе под Каменным домом, который отныне будет храмом бога Суппилулиума.

У покойного нет взрослого сына, но есть куча совершеннолетних родственников-мужчин, готовых сменить его. Кто станет следующим табарну, решит панкус. Вот только соберется не скоро, потому что уцелевшие разбежались по своим городам, чтобы защитить их. Оставшись без «головы», империя начала стремительно распадаться. Вассальные города сразу объявили о независимости. Как результат, со всех сторон к нам начали прибывать желающие принять участие в потрошении тяжелораненного зверя, которого раньше боялись. Особенно много было ахейцев и дорийцев. Подозреваю, что кое-кто пришел не столько за добычей, сколько плюнуть на труп заклятого врага.

Первыми к нам присоединились отряды из городов-государств Табал, Миддува и Гузана, сбежавшие с поля боя. Отбежали недалеко, и на следующее утро прислали парламентеров с предложением своих услуг. Мол, раз уж приперлись в такую даль, то не возвращаться же домой с пустыми руками?! Я принял их, решив, что полторы тысячи воинов, пусть и нестойких, не помешают.

Вспомнив опыт монголов, предупредил, что на штурм города пойдут первыми, а за трусость накажу жестоко: отвечать будут вместе со всем своим городом-государством.

Недели через две мне доложили о прибытии отряда из трехсот гублских воинов под командованием Шумадды, старшего сына правителя города. Юноша подрос, сравнялся со мной, и обзавелся более роскошной бородой, заплетенной в тонкие косички. На Шумадде была бригандина, изготовленная Леархом или одним из его сыновей.

О том, как она попала в Губл, вопреки моему запрету вывозить такие доспехи за пределы Милаванды, можно, наверное, написать приключенческий рассказ. Выяснять не стал, иначе пришлось бы наказывать близкого человека, скорее всего, тестя Потифара.

— Я отплыл к тебе, когда узнал об осаде Сахаппы, до того, как ты разбил хеттов. Эту радостную новость мы услышали уже в Табале, — заверил меня юноша.