Народы моря

Пространство между стеной и ближними домами не мощеное. Впрочем, грунт каменистый, плотный, не должен раскисать во время дождя. В нижней части лестницы и возле нее собралось десятка два человек. Часть тех, кто возле лестницы, бросается на меня. Действуют не организованно, каждый сам по себе. Я отступаю к лестнице, сложенной из плохо обтесанных камней, которые выпирают, не давая прижаться плотно, отбиваюсь сразу от троих. Двое пытаются кольнуть меня копьями с дистанции, а третий мешает им, выскочив вперед и размахивая топором с узким тонким железным лезвием.

Первым же ударом он вгоняет топор в мой щит с такой силой, что у меня немеет левая рука ниже локтя. Топор застревает в щите, сахаппец пытается выдернуть его, позабыв о защите. Я разрубаю этому придурку войлочный шлем вместе с головой и, пока он не упал, делаю шаг вперед и отсекаю правую руку другому, который справа, а потом колю острием сабли в район уха, чуть ниже железного ободка шлема, и сразу отшагиваю, прижимаясь спиной к неровной поверхности лестницы. Рядом со мной приземляется один воин из моей армии, а за ним еще два.

— Построились! — выставив вправо руку, кричу я им.

Вчетвером мы образуем шеренгу и движемся на врага, который пятится от тех, кто спускается по лестнице. Нападение с фланга вносит сумятицу в их толпу, но, надо отдать должное, не обращает в бегство. Дерутся сахаппцы отчаянно. Знают, что пощады им не будет. Как мне рассказали ахейцы, много-много лет назад, может быть, больше века, хетты остановили их расселение на территории будущей Турции, действуя беспощадно.

Обычно убивают мужчин, оказывающих вооруженное сопротивление, а остальных делают рабами. Хетты уничтожали всех подряд и сжигали поселения. Наверное, понимая, что долго отбиваться сил не хватит, решили отпугнуть чрезмерной жестокостью. Информации сейчас у людей мало, поэтому помнят всё и, несмотря на неумение писать и читать, передают из поколения в поколение, кому надо отомстить при первой же возможности. Срока давности по таким делам пока что не существует, потомки в десятом колене могут заплатить за своих предков.

Расправившись с отрядом у лестницы, я жду, когда наберется с полсотни человек, выстраиваю их привычным клином и веду через город к единственным воротам. Там должны быть лучшие воины, только уничтожив которых можно будет считать город нашим. Правее и левее меня другие командиры формируют такие же отряды, чтобы идти по параллельным улицам. Не первый штурм, все знают, что надо делать.