Народы моря

В этом городе переняли у египтян умение изготавливать стекло, творчески усовершенствовали процесс и начали делать даже лучше. Совсем прозрачное у них пока не получается, но уже близки к идеалу. После захвата Сидона я отобрал себе трех лучших стекольщиков и перевез их в Милаванду с семьями и подмастерьями. И так сделал не только я, так что в ближайшее время центром стекольной промышленности станет Милаванда.

Посол показался мне знакомым. Наверное, был среди тех, кто способствовал заключению нашего договора.

— От лица Уххацити и жителей города я приветствую великого полководца! — собрав улыбкой морщины на щеках над черной бородой и на висках у глаз, очень искренне начал он на египетском языке.

В этой части мира языком межнационального общения является хеттский, которым я не владею. Я вспомнил, что этот человек был переводчиком во время заключения мирного договора.

"— Если ты пришел говорить от имени Уххацити, то не трать время, — перебил я. — С клятвопреступниками я не веду никаких переговоров. Передай своему правителю, пусть умрет в бою, если не хочет быть повешенным за шею рядом с теми, кто клялся от его имени. А если от лица остальных жителей города, то послушаю.

— Хорошо, я поговорю с тобой от лица жителей города, — снизошел он. — Хетты заставили нас совершить страшный грех, нарушить клятву. Мы их подданные, не могли отказаться от похода.

— Разве не вы позвали хеттов на помощь? — поинтересовался я, хотя уже знал, что идея похода исходила не от апашцев.

— Нет, глубокоуважаемый! Разве мы по своей воле осмелились бы нарушить клятву, данную перед богами?! — запричитал посол.

— С какой стати им нападать на меня?! У них нет дел важнее?! — изобразил я удивление.

Мне действительно не было понятно, почему хетты напали на Милаванду. Если наказать для примера остальным, то могли бы найти кого-нибудь поближе и послабее.

— Я краем уха слышал, что их об этом попросили из Та-Кемета, — тихим и вкрадчивым голосом, словно боялся, что его подслушают и накажут за то, что выдал тайну, сообщил посол. — Они послали в голодающую Хаттусу суда с зерном и попросили напасть на тебя, чтобы ты не напал на Та-Кемет.

Тут я и вспомнил слова Шумадды, наследника гублского престола, собиравшегося присоединиться к моему походу на хеттов.