Нарисованные шрамы

Огромный бородатый мужчина лет шестидесяти, в белом поварском фартуке и бандане на голове, стоит, положив руки на бедра, и выкрикивает, как я могу предположить, русские маты. Он не очень высокий, но широкий, как грузовик. На полу возле его ног валяется большая опрокинутая кастрюля, похоже, с супом. Валентина и две другие женщины, которые, как я предполагаю, Ольга и Галина, бегают по кухне, достают тряпки и, стоя на коленях, вытирают пол. Тем временем повар стоит неподвижно посреди большой лужи супа. Варя находясь на другом конце, возле большого холодильника, указывает на повара и тоже кричит по-русски.

Справа стоит маленький обеденный стол, за которым сидят Костя и Дмитрий, пьют кофе и что-то обсуждают. Они не выглядят даже слегка обеспокоенными криками, происходящими позади них.

Никто даже не замечает нас.

— Здесь всегда так? — бормочу я.

— Большую часть времени.

Две женщины, вытирающие пол, начинают спорить. Одна из них бросает тряпку другой и направляется к раковине.

— Они как раз под нашим этажом.

— Я сделал на кухне звукоизоляцию.

— Хорошая идея. — Я киваю, все еще с изумлением глядя на хаос. — Может, оставим их наедине?

Роман оглядывается вокруг себя, берет толстую разделочную доску и бьет ей о металлическую стойку рядом с собой. Звук разносится по комнате, заставляя меня подпрыгнуть. Все замолкают.

— Это Нина, — говорит Роман. — Моя жена.

Я широко улыбаюсь и машу рукой в их сторону.

— Нина Петрова, — кричат они все и одновременно кивают.

— О, вы можете называть меня просто Нина.

— Нет, не могут, — рявкает Роман.

— Дорогой!

— Конец дискуссии.

— Ты такой строгий, Роман. — Я немного дуюсь, затем поворачиваюсь к кухонному персоналу. — Он такой, не так ли?

Они все смотрят на меня, как на дурочку. Отлично. Я поворачиваюсь к Роману. — Можно я останусь здесь?

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо. Я буду в своем кабинете.

— Я загляну позже. — и быстро целую его в щечку.

* * *

Спустя десять минут я сижу за столом в углу и пытаюсь обсудить завтрак с Игорем — поваром.

— Игорь думает, что тебе не понравились его piroshki сегодня утром, - говорит Варя. — Он боится, что пахан уволит его или еще хуже, если услышит, что тебе не нравится его еда.

О, черт возьми! У меня возникает желание стукнуть лбом о столешницу. Вместо этого я мило улыбаюсь.

— Мне понравился пирог.