Надувная женщина для Казановы

Уж как он орал! Денег требовал! А под конец знаешь, чего пообещал?

– Нет, – с горящими от возбуждения глазами ответила Танюша.

Нюся приблизилась к ней вплотную и зашептала:

– Убить грозился. Так и заявил: «Прирежу тебя, Света, как овцу! Чик по горлу – и нет тебя. Думаешь, деньги стребовать не сумею?»

Света испугалась и залепетала:

– Я ничего не брала.

– Кто приходил за хахаля просить, кто за него поручился? – не успокаивался взбешенный Иржи. – Ты? Вот теперь ответ держать будешь. Не отдаст Мишка вечером должок, утром на кладбище поедешь! Надоела ты мне, терпение мое лопнуло!

– Доллары взял Миша, – попыталась отбиться Света.

– Его первым прирежу, – пообещал Иржи. – Из-под земли достану, не спрячется.

Таня перевела дух, допила воду и поинтересовалась:

– Теперь понятно, почему не следует упоминать о ваших дружеских отношениях с Мишкой?

Я кивнул:

– Огромное спасибо, вы предостерегли меня от принципиальной ошибки.

– Отчего не помочь хорошему человеку, – улыбнулась Таня.

Я улыбнулся в ответ. Похоже, девица – страшная дура, не обремененная никаким образованием.

– Вы холостой? – неожиданно поинтересовалась Танечка.

– Увы, – кивнул я.

– Тогда поверьте мне и обратите внимание на Машу, – сказала она. – Мария Волкова из лазни, вы меня потом непременно благодарить станете.

– Уже сейчас говорю «спасибо», – с самым серьезным видом заявил я. – А вам с олигархом счастья и деток побольше.

Таня залилась румянцем и тихо сказала:

– Рожу троих, причем сразу одного за другим…

– Лучше четверых, – шепотом подсказал я.

– Почему?

– Был такой писатель Эрве Базен, так он говорил, что четыре ребенка – это четыре столба, на которых прочно покоится ложе брака.

Танечка захлопала глазками, а я быстро ушел из «Горячей цыпы».

– А сколько шекелей стоит торт? Не надо мне в ваших злотых говорить!

– Злотые в Польше, – поправила его Лена, – в Чехии кроны.

– Таки нам все равно, – перебила ее полная дама, по виду лет шестидесяти.