Моль

Света замерла. Даже дыхание затаила. Он лизнул ее плотно сжатые губы, толкнулся кончиком языка, приоткрывая рот. Руки спустились вдоль шеи, очертили ключицу и замерли на ямке, в центре которой бешено бился пульс. Дернули вниз лямку простой белой трикотажной майки, высвобождая маленькую, задорно торчащую вверх грудку. Потерся о нее носом, прикусил возле соска, одновременно пробираясь рукой в трусики. Второй рукой прошелся вниз по телу, подсунул под попку, открывая себе больший доступ. Губами схватил сосок, одновременно надавливая на плотный удлиненный узелок клитора.

Вскинул взгляд, наблюдая за реакцией женщины.

Света потерялась в происходящем. Даже не поняла, как такое вообще случилось. Вот он стоял, а вот уже целует ее и гладит там, где давно уже никого не было… И это так хорошо... Невыносимо. До дрожи, до остановки дыхания. Так правильно, так сладко… Будто бы он диссертацию защитил по этому вопросу. Она не сводит с него глаз, и он тоже поднимает свой взгляд. Она отшатывается.

Отбрасывает резко его руку, будто бы это змея. Дышит часто, но это уже не возбуждение. Это ярость и, возможно, совсем немного - боль…

- Ну же, малыш, что такое? – искушающе шепчет Алан, вновь прикасаясь к ней.

Она забывает о том, что у нее больная спина. Вскакивает с дивана и пятится к выходу. Ее переполняют эмоции. В этом коктейле смешалось все! Но главное, ей до ужаса, до невозможности поднять глаза стыдно! За то, что она хоть на секунду приняла его актерскую игру за чистую монету.

Он просто хотел ее отблагодарить. В свойственной ему манере. Тем, в чем он был непревзойден. Нет! Даже не так! Тем, в чем был непревзойден АЛАН. Жалкая подачка, которую он ей швырнул, как кость голодной собаке. Это было унизительно. Это было больше, чем она готова была вынести прямо сейчас."

"Моль зашла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Совершенно безумный взгляд, красные пятна на щеках, бардак на голове. И еще больший бардак внутри нее. Скидывает с себя всю одежду, отправляет в корзину с грязным бельем.

Желание принять душ просто невыносимое. Становится под горячие струи, берет саму жесткую мочалку и трет себя до красноты, до скрипа. Будто бы так можно смыть то, что загадило ее душу. Моется долго, тщательно. И там - между ног, где все моментально припухло и налилось в ответ на его прикосновения. Жалкая, голодная дура! Никогда до этого, пожалуй, Светлана не чувствовала себя настолько мерзко.