Моя особенная девочка. Я тебя нашел

Аня помогает повернуть голову, не дожидаясь от меня ответа. От затылка стреляет резкой болью и опять начинает мутить. Она гладит меня по волосам дрожащими пальчиками.

— Все нормально будет. Нас найдут, — хриплю ей. — Ты поняла меня?! Найдут!

— Найдут, — повторяет она. — Давай и правда попробуем поесть.

Пластиковая ложка касается моих обветренных губ. Горячий бульон попадает на язык и кажется обжигающим. Горит пищевод и желудок. Заледеневшее тело по началу сопротивляется, но все же начинает немного оттаивать изнутри.

— Он больше одной не берет, представляешь? — мне кажется, она улыбается. Стараюсь уловить это в интонациях ее голоса, такого же хриплого и уставшего как мой.

— Умный. Знает, что нам нужнее, — снова благодарно касаюсь шерсти животного.

— Тоже хочу собаку, — вздыхает Анютка.

— Я подарю тебе, когда выберемся, — стараюсь ей улыбнуться.

— Спасибо, — по моей щеке мажут ее губы и пальчики опять гладят по волосам.

Мне тяжело оставлять ее фактически наедине со своими страхами, но ослабленный организм не может больше бороться. Я все же проваливаюсь в подобие сна. Слышу звуки, шаги, голоса. Мне кажется, что меня куда-то несут, что недовольно рычит черный Гром, а потом опять ложится у меня под боком.

Сон становится спокойнее. Я просыпаюсь только почувствовав, как меня обнимают.

— Это я, — шепчет Анютка, прижимаясь ко мне с другого бока. — Спи.

Хочется накричать на нее за то, что легла на холодный пол, но я сплю, язык совершенно не ворочается.

Малышка сладко посапывает, уткнувшись носом мне в шею. Гром иногда издает смешные урчащие звуки, будто пытается пародировать мурлыкающего кота.

Дергаюсь на лязг этой чертовой двери. Глаза открываю и падаю в долбанную темноту. Привет, дезориентация!

Анютка тоже просыпается и исчезает. Без нее становится холодно. Гром не рычит. Я догадываюсь, кто пришел.

— Доброе утро. Как спалось? — интересуется Томас.

— Как в пятизвездочном отеле, — огрызаюсь.