Моя особенная девочка. Я тебя нашел

 — Что со мной?

— Макс… Макс, было все так быстро и так страшно. Прости меня, Макс. Я больше никогда, слышишь? Я буду самой тихой, самой спокойной и никуда — никуда никогда в жизни больше не вляпаюсь.

— Ч-ч-ч, не плач. Просто расскажи мне все, что знаешь. Пожалуйста.

— Мы въехали в борт джипа. Сильно въехали, но у тебя в машине сработали подушки безопасности. Меня просто оглушило, а ты… — замолкает. Делает рваный вдох. — Ты умудрился вылезти из машины. Наверное, на адреналине. На улице уже были двое. Те самые, что были сначала в клубе, а потом искали нас в убежище Томаса.

— Анют, дальше…

— У тебя обе ноги сломаны и по голове битой ударили, — заканчивает она.

— Значит вальс с тобой мы все же не станцуем, — говорю вслух, стараясь показать ей, что все равно все нормально и я даже могу шутить.

— Дурак! — сквозь слезы прорывается нервный смех. — К черту это вальс! Только бы ты поправился.

— Да куда я денусь, маленькая? Переломы закрытые?

— Вроде да. Да, — моя катастрофа на ножках отвечает очень уверенно.

— Ну и славно, — стараюсь снова ей улыбнуться.

А на самом деле мне темно, больно, страшно. Зашибись! Теперь и у меня просыпается паника, но я душу ее на корню. У меня даже получается.

— Аня, а меня ничем не обкалывали, а? — состояние реально странное.

— Что-то снимающее шок. Сказали, чтобы не сдох. Мы им живые нужны, — поступает еще немного важной информации.

— Уже хорошо. Тогда тем более успокойся. И давай попробуем понять, где нас держат. Окей? Тебе придется быть моими глазами, пока зрение не восстановится.

— Меня везли с завязанными глазами, еще и с мешком на голове для надежности. Долго везли, Макс. По ощущениям часа два, не меньше. Скорее всего за город, — она наконец откидывает эмоции и начинает рассуждать. — Здесь нет окон. Только тяжелая железная дверь с зарешеченным окошком.