Моя особенная девочка. Я тебя нашел

— Ты в курсе, что хаски на тебя плохо влияет? — спрашиваю у своего лучшего друга.

Тот только ухом дергает и делает вид, что меня не понимает. Угу. Он мало того, что умный, он еще и хитрый манипулятор!

— Громик иди сюда, я поделюсь. Макс жадина, — строит ему глазки Анька. — Шурша и ты иди ко мне.

— Аня, у них есть свой корм. Хорош! — строго смотрю на нее.

Какой там! Разве эта девчонка будет слушать, если в ее блондинистую голову что-то втемяшилось?

— Окей. Когда у них будет расстройство пищеварения, убирать за ними будешь сама.

— Я же говорю, он жадный. И злой. А должен быть добрый после того, что было.

— А я еще не наелся, — коварно улыбаюсь. — Вот когда наемся, буду добрый. И вообще, ешь давай и собирайся. А то пока ты все свои платья переберешь, мы до кафешки только к пяти утра доберемся.

Захватив с собой пару бутербродов, пока они еще есть, ухожу к себе в комнату, сажусь на пол и врубаю приставку.

Ко мне присоединяется Гром. Ложится рядом и делает вид, что он совсем не поддался обаянию нашей блондинки и не сожрал запрещенку.

— Да ладно, — глажу его между ушей. — Мы с тобой сегодня оба хороши. Взяли, наконец, то, что давно хотели. Считай, что у нас праздник.

— Уфф, — получаю в ответ.

— Макс, — в комнату влетает Аня, — ну как? — выжидательно смотрит на меня.

— Конечно нет! — ревниво скалюсь в ответ."

"— Ну Мааакс, — канючит Каменская. — Я еще ни разу его не надевала.

— Покупать не надо было! Я сказал нет!

После сегодняшней ночи и офигенного утра я стал еще большим собственником. Какого хрена она собралась демонстрировать всем свою шикарную задницу?! Пусть и прикрытую специальными шортами.

— Бесишь! — фыркает Аня и убегает, громыхнув дверью так, что мы с Громом дернулись.

Через двадцать минут возвращается с надутыми губами и в другом платье.

— Уже лучше, — киваю.

— Я паранджу носить не стану! Это, между прочим, у тебя на курсе девочек гораздо больше, чем парней. Я же не психую!

— Да что ты? — коварно улыбаюсь, намекая на то, что, узнав об этом, она со мной неделю вообще не разговаривала.

— Ладно! — сдается.