Леди второго сорта

Лукас осторожно брал в руки артефакты, сосредоточенно замирал на несколько секунд, и что-то тихо шептал. А потом возвращал фигурки на место, и с каждой минутой его лицо все больше темнело. Похоже, надежды найти искомый артефакт таяли прямо на глазах. Я внимательно наблюдала за происходящим, а сама раздумывала, как бы проверить найденный во флигеле ключ. Днем это вряд ли возможно. Значит, придется дожидаться вечера.

— Лорд Хольм, а как выглядит артефакт, который вы ищете?

Мне надоело молчать, и я решила завязать с оборотнем «светский» разговор.

— Обычная фигурка девушки.

— Я слышала, у нее волчий хвост?

— Так говорят, — сухо ответил Лукас, а мне снова вспомнилось ночное видение и жар крепкого мужского тела.

— Значит, вы не уверены?

— Нет.

— Но тогда как вы поймете, что это она?

— Почувствую, — неохотно ответил Лукас, рассматривая очередную деревянную скульптуру. — Леди Бернстоф, если вас не затруднит, не могли бы вы немного помолчать? — добавил он.

— Я вам мешаю?

— Не хотелось бы вас обижать, но да.

Мешаете. Мне нужно сосредоточиться.

Лукас сказал это небрежно, с ленцой, но взгляд, который остановился на моем лице, был странно серьезным и цепким. Казалось, оборотень чего-то ждет. В душе шевельнулась обида. Значит, как по ночам спать в моей постели, так ему ничего не мешает, а тут, видите ли, разговоры мои ему не нравятся. Правда, я не собиралась показывать свои чувства.

— Что ж, обещаю не утомлять вас расспросами, — ответила Хольму и слегка иронично улыбнулась.

— Продолжайте поиски, а я пока проверю письменный стол. Вдруг там найдется что-нибудь интересное?

В глазах Лукаса мелькнуло удивление. А чего он ждал? Слез и истерик? Зря.

Я подъехала к громоздкому письменному столу и потянула на себя верхний ящик. Пожелтевшая бумага, бухгалтерская книга, какие-то счета, тупые карандаши разных размеров, пара перьевых ручек, круглая печать с непонятным знаком на штемпеле, позеленевший от времени бронзовый подсвечник.

Ничего интересного. Я просмотрела каждую бумажку, каждый подписанный леди Летицией счет, но сумела понять только одно — тетушка Беллы действительно была очень прижимистой особой. Слугам она платили крохи, на содержание дома тратила копейки, Белле выделяла гроши, и, судя по записям в книге, с каждым годом эти суммы все уменьшались. Так что те двести ронов, которые Давенпорт положил на мое ежемесячное содержание, были, видимо, его личной инициативой.