Мой любимый тренер

Расстались… Очевидно же! Впрочем, лично мне изначально было понятно — у них это ненадолго.

Я правильно сделал, что выждал, не стал лезть на рожон. Решил явиться с вещами, когда полностью убедился — Инга теперь одна, а значит, полностью для меня открыта.

По второму кругу обхожу квартиру, подмечая, что убыло, что прибыло. Ничего-то тут особенно не изменилось. Все чисто, прибрано, как я люблю.

Вдруг вижу на столе в спальне вазу с огромной охапкой красных роз.

Начинаю дико злиться.

Кто дарит моей женщине цветы? А кто бы ни дарил, никакой разницы — будут выброшены.

Я Инге новый букет куплю, даже лучше. И вообще, она больше любит ромашки, по крайней мере всегда радовалась, когда я их ей дарил.

Обуваю туфли, собираюсь на улицу. А что, это мужская обязанность — выносить мусор. Пусть Инга оценит, что я готов помогать ей по хозяйству.

Открываю дверь, и мне плохеет.

На пороге с занесенной для стука рукой стоит Вартанян.

Глава 42. Армагеддец

Геворг

Я замираю у двери с занесенной рукой и пялюсь на Островского.

Проверяю номер квартиры — все верно, я у дверей Инги. Мозг отказывается понимать, как здесь очутился таракан.

Еле удерживаюсь от того, чтобы не врезать ему с наскока.

— Какого хрена ты тут делаешь? — шиплю на выдохе.

Вижу, он и сам в шоке от моего появления.

Таракан резко сдает назад, пытается захлопнуть дверь, но я не даю.

— Инга! — ору не своим голосом.

Только вот моя Царица не спешит явиться на грозный зов.

— Инга! — снова ору.

— Ее нет… — пищит Островский, при этом оттягивает ворот водолазки, будто тот его душит.

— Если ее нет, то какого хрена ты тут делаешь?! — рычу, буравя его жестким взглядом.

— Я? — он будто бы даже удивляется моему вопросу. — Я тут живу!"

"Его возглас действует на меня как крепкий удар битой по затылку.

— Что за бред? — говорю на выдохе.

И тут замечаю, что прямо напротив двери стоят чемодан и рюкзак.

— Вот, вещи привез, собирался разложить, — елейным голосом сообщает Островский. — Ты не обижайся на Ингу, сердцу не прикажешь…

— Ты что говоришь?! — рычу диким голосом.

В один шаг приближаюсь к Островскому и хватаю за лацканы куртки, припечатываю к стене.