Мой любимый тренер

— Вот, свидетельство о разводе! Пожалуйста, давай закроем вопрос с Виктором.

Закроем, ага… Закроешь тут, когда он круглые сутки перед глазами.

Смотрю то на Ингу, то на бумажку, доказывающую, что их брак официально закончен. И все никак не могу успокоиться.

— Мне не нравится, что он вокруг тебя трется… — заявляю грозно.

— Ты видишь его где-то рядом? — разводит руками она.

Аргумент, с которым не поспоришь, но и он меня не убеждает.

— Как мне при таком раскладе уезжать в командировку? — спрашиваю с прищуром.

— Только попробуй, — отчего-то начинает злиться Инга.

— А что? — спрашиваю с прищуром.

Она делает шаг назад и смотрит на меня обиженно:

— Жор, а ты вообще мне хоть немного доверяешь?

Ее вопрос меня не на шутку задевает. Доверяю, конечно. Точнее, доверял пять минут назад, пока не увидел, как Островский входил в подъезд.

Видно, я слишком громко думаю, потому что Инга вдруг резко отшатывается от меня и спрашивает дрожащим голосом:

— Если нет доверия, о каких отношениях может идти речь?

При этом смотрит на меня с такой досадой, даже болью, что мне становится не по себе.

— Ты что, так намекаешь на расставание? — стараюсь перевести все в шутку, даже усмехаюсь краями губ.

А она что-то не спешит меня разубеждать. Пристально глядит мне в лицо и молчит.

— Я, вообще-то, пошутил, — резко серьезнею.

Инга наконец отмирает:

— Я не хочу с тобой расставаться, но ты понимаешь, что твое поведение очень обижает? Ты вламываешься в мою квартиру, устраиваешь обыск, обвиняешь меня в том, в чем я и близко не виновата…

В этот момент понимаю, наверное, я малость переборщил.

Шумно вздыхаю, шагаю к Инге:

— Солнце, не обижайся. Я думал, Островский пошел к тебе, и в голове что-то перемкнуло…

Смотрю в ее расстроенное донельзя лицо и уже понять не могу, как я в три секунды мог поверить, что Инга за моей спиной водит какие-то шуры-муры.

— Не надо меня ревновать, — качает она головой. — Я не изменю тебе!

Шагаю к ней вплотную, забираю из ее рук свидетельство о разводе, кладу его на полку в коридоре.

— Извини меня, — шепчу ей на ухо.

А потом целую. Сначала в мочку уха, потом переключаюсь на шею.

Инга позволяет, ей это явно нравится. Обнимает в ответ, прижимается ко мне крепче.

Ее до дрожи приятно держать в руках. Она такая родная и милая… И вся моя.

Решаю окончательно — я, скорее всего, не Островского видел.