Младший сын мэра

Я спускаюсь вниз за первой партией подарков. Загружаюсь и возвращаюсь в квартиру. Тихо, слышу доносящийся из комнаты шелест одежды. Собираюсь уже выйти, как замечаю, что лежащий на комоде телефон Насти оживает беззвучным вызовом.

Артур.

Застыв на месте, я гипнотизирую его взглядом.

Рокотов, сука…

За грудиной неожиданно простреливает и начинает мерзко, цепляя крохотными крючками, царапать.

Не знал, что они до сих пор общаются. Твою мать, я не знал! И, видимо, не просто общаются. Слишком поздний звонок для просто друга, да?.

В каком-то отупении выхожу в подъезд, чтобы спуститься еще раз к машине. Появляется соблазн закурить, и я даже вынимаю сигареты из бардачка, но в последний момент решаю отложить на потом.

— Даже глаз не открыл, — говорит Настя со слабой улыбкой, когда я заношу в ее прихожую трактор.

Кивнув, пристраиваю его у входа в кухню и встаю напротив нее.

— Спасибо, Кир.

— Пожалуйста, — отвечаю глухо.

Отведя взгляд, она берет с комода телефон, активирует экран, но тут же его снова гасит.

Мне пора уходить, но я не могу заставить себя сделать и шага. Сунув руки в карманы джинсов, приваливаюсь спиной к стене. Настя, хмурясь, делает то же самое. Взгляд становится жестким, отстраненным, но я-то знаю, как она умеет смотреть.

Я почти не помню того нашего раза. Тот секс был как вспышка. Ослепляюще яркая, но короткая как миг. Наркотический дурман, от которого потом еще долго было похмелье.

Я никогда специально не роюсь в воспоминаниях. Но они приходят сами, без спроса, когда я пьян или сплю.

Флешбеки. Картинки, ощущения, звуки.

Как лежит она распластанная подо мной. Красиво стонет.

Шепчет «Люблю… представь, что любишь меня… сделай меня своей… ты навсегда останешься моим единственным, Кир»

В такие моменты во рту разливается вкус ее кожи. Я чувствую, как терзаемый моим языком твердеет ее ярко-розовый сосок. И взгляд… полный обожания и безграничного доверия.

Встряхнув головой, прогоняю видения.

— Тебе пора, Кир, — ровно произносит Настя.

Фокусируя зрение, смотрю в ее карие глаза. Сегодня в них арктический лед, а на губах дежурная улыбка. От былого огня не осталось и уголька.

Глава 30

Едва за Кириллом закрывается дверь, я чуть не сползаю по стенке вниз.

Чертов Греховцев! Смотрит так, словно взглядом в мозгах моих копошится. И молчит, сволочь! Ни одной эмоции, ни единого слова, только глаза как скальпели.