Младший сын мэра

Плюс пособие на Ромку. Выходит немного, но нам хватает. Транжирой я никогда не была.

— Мама, мультик… — просит Ромаш, когда заканчивается еще одна серия.

Я уже немного успокоилась, поэтому решительно качаю головой.

— Нет, зайчонок. Пора спать.

— Один мультик! — делает бровки домиком и поднимает пальчик вверх, — один.

— Завтра. Пойдем, я тебе молочка налью и печеньку дам. Хочешь?

— Хочу, — вздыхает расстроенно.

Он у меня молодец. Знает, что с мамой спорить бесполезно, поэтому ведет себя как мужчина. Никаких истерик и пустых слез.

Позже, уложив Ромаша спать, я ухожу на кухню. Сижу в темноте, обхватив голову руками. В телефоне пропущенный и сообщение от Даши, которое я пока не готова прочесть. Еще там сообщение от Кирилла, которое я прочитала сразу, как только увидела.

«Клиника «Медиал», завтра, 12–00. Я пришлю за вами такси»

«Я могу отказаться?»

«Тогда будем устанавливать отцовство в судебном порядке»

Через три дня все узнают, от кого я родила. Мои родители, Алешка, бабушка, Герман Дмитриевич и Раиса Николаевна.

Все будут требовать от меня объяснений, которых у меня нет.

Его родители захотят общаться с внуком. Мои родители будут счастливы породниться с семьей мэра. Маришка, Саша и Даша, скорее всего, с радостью примут Ромку в свою семью. Они его уже любят. Карина возненавидит.

А вот Кирилл… Я даже примерно не представляю, как мы будем с ним общаться. Как он будет выстраивать отношения с сыном и будет ли вообще. Захочет ему дать свою фамилию или нет? Признать его официально или ограничится ежемесячными переводами на мою карту?"

"Я бы не хотела, чтобы Рома стал Греховцевым.

Глава 24

— Мама, это больница? — лепечет Ромка испуганно, едва мы переступает порог клиники, — мне плививку поставят?

— Нет, конечно… врач посмотрит, и мы уедем отсюда.

Кирилл уже здесь. Стоя у гардероба в черной водолазке и такого же цвета брюках, наблюдает, как мы приближаемся.

Он стал сильно крупнее. Из парня превратился в настоящего мужика. Волосы стали чуть короче, голос — ниже. Аура — тяжелее.

Мне не нравится. Ни то, каким он стал, ни то, что нагло лезет в мою семью.

— Здравствуй, — говорит он, когда мы подходим.

А потом, опустившись на корточки, протягивает руку Ромке.