Младший сын мэра

Еб*ть! Тоже секса давно не было? Проверяю пальцами — так и есть. Сочится Денежка, как спелый персик.

— Резинки есть? — спрашиваю я, — у меня нет с собой.

— Не надо, Кир… Я на таблетках.

— Точно?

— Да.

За*бись! Выпрыгиваю из штанов и устраиваюсь между ее бедер. Пробегаюсь взглядом по ее телу, отмечая, что с фигурой у Насти полный порядок и приставляю головку к входу. Она лежит, распластанная передо мной, и смотрит на меня, как на Бога.

— Еще не поздно…

— Молчи, Кирилл, — шепчет приглушенно, — пожалуйста… сделай меня своей!

Один резкий толчок — и вот она уже моя.

Сука, какая она узкая! Горячая, влажная…

Накрываю ее собой и повторяю выпад. Кайф неземной, будто сто лет не трахался. Денежка обвивает мою шею руками и прижимается щекой к моему лицу. Не знаю, нравится ей или нет, я правда, сейчас не в состоянии об этом думать, потому что меня самого желание в бараний рог скручивает. Голова отключается, на первый план лезут голые инстинкты.

Обездвижить и долбить, пока не опустеют яйца.

— Что? Больно? — спрашиваю, заподозрив неладное.

— Нет! Нет, Кир, мне хорошо!.. Поцелуй меня.

Вгрызаюсь в ее рот, сосу сладкий язычок.

Сука!.. Какой сладкий у нее язык! Все сладкое! У нее все дырочки сладкие! Тугая, горячая, отзывчивая… Жар в крестце достигает пика. Подмяв ее под себя, зажимаю и довожу себя до оргазма всего за три секунды.

Сотрясаясь всем телом, на какое-то время просто вырубаюсь. Лежу на ней мешком, вяло скольжу губами на мокрой щеке.

Мокрой? Какого хрена?!

— Ты чего? Ревешь?..

— Я люблю тебя, Кирилл, — хнычет Настя, — ты для меня всегда единственным будешь.

Бл*дь… Кажется, мозги начинают подавать признаки жизни. Вот я тупанул!

Немного отстранившись, вынимаю из нее член и вдруг замечаю, что он в крови. В крови, мать вашу! Что за х*йня?!

— Настя! Это что такое?!

Прижав ладонь ко рту, она смотрит на меня огромными глазами, полными слез.

— Прости.

Прости?! Я глазам своим не верю.

— Ты целкой была?!..

— Да, Кир. Прости, пожалуйста…

В меня словно бес вселяется. За мгновение накрывает волной глухой ярости. Замахнувшись, врезаюсь кулаком в подушку рядом с ее головой. Денежка вскрикивает от страха и, закрыв руками лицо, начинает рыдать.

— Ты, дура, что натворила?! Настя!

— Не ори на меня!

— Зачем?! Я же спрашивал!

Я не помню, чтобы когда-то еще был так зол. Я не припомню в себе желание убивать.