Младший сын мэра

— Не помешал? — намекает на Тасю.

— Обычно ты звонишь перед приходом.

— Свет в окне увидел — поднялся.

— Ясно… проходи. Ужинать будешь?

— Буду.

Иду на кухню, а Греховцев с Ромкой заходят в ванную руки вымыть. Смеются, о чем-то переговариваются. До слуха то и дело доносятся оба голоса — высокий детский и низкий взрослый.

— Насть… — шипит Тася, сделав страшные глаза.

О, согласна. Ситуация, больше похожая на сон. Еще месяц назад я проснулась бы от него в холодном поту. А сегодня мой сын учит новое слово — «папа».

— Это правда? — продолжает шипеть Тася, — ты и Кирилл? А как же Дима? Ты же говорила…

— Потом, Тась…

— А Карина?!.. О, Боже… Она знает?

— Тася, — шикаю на нее, когда из ванной выходят Греховцевы.

Ромаш проскальзывает между столом и моими ногами и начинает карабкаться в свой стул. Кир подходит, чтобы ему помочь, подсаживает на руки и ненароком касается меня бедром.

Прошивает насквозь. В животе сладко отзывается.

Чччерт… гребаная извращенка.

Выдергиваю из шкафа тарелку, сделав сосредоточенное лицо, наполняю ее до краев и ставлю в микроволновку.

— Я пойду, Насть, — лепечет подруга.

Она Греховцева всегда немного сторонилась, а тут и вовсе оробела. Я ее где-то понимаю, потому что, встав у стола, Кирилл заполнил собой половину моей кухни, а если учесть его вибрирующую плотную энергетику, удивительно, как Тася вообще не онемела.

— Оставайся, — прошу, особо ни на что не надеясь, — вино не допили…

Кирилл берет бутылку в руку и начинает читать этикетку.

— Встретимся еще, — роняет негромко, протискиваясь между Греховцевым и кухонным гарнитуром."

"Глава 47

Кирилл.

Усевшись на освободившийся табурет, опираюсь спиной в стену. Ромка, сидя в своем троне, копирует мою позу. Молча друг другу лыбимся.

Мой сын. Моя кровь. Наша территория.

Из прихожей доносятся тихие голоса девчонок — быстрый шепот Таси и редкие реплики Насти. Подружка ее, похоже, в шоке.

Сдержала ведь обещание — никому ни слова. Карина бы на ее месте пресс — конференцию уже собрала. А Настя молчала до последнего. Кремень девочка.

Появившись на кухне, она встает в дверном проеме и складывает руки на груди. Думая о чем-то своем смотрит на Ромку, а потом вдруг переводит взгляд на меня.

Вдоль ребер струны какие-то натягиваются, звенят, посылая по всему телу мелкое дребезжание.