Мертвый сезон в раю

Подумаешь, встреченные ею сегодня путальщик и снус — был бы полный резерв, и вовсе не заметила бы.

Но даже это, как оказалось, было мелочью, потому как самое отвратительное ждало ее впереди — отчет о проделанной работе.

Хорошо было в столице после пробежки за злыднем по крышам. Там она отмахнулась от бумажной волокиты, и ей все простили как дочери своего отца. Рядовой сотрудник гильдии Эллена Кардинес не могла позволить себе таких вольностей.

— А, вот ты где! — Элинор как раз дописывала отчет, умостившись за дальним столом в общем зале в здании гильдии, когда к ней подошла Инесса.

— Зачем?

Инесса улыбнулась шире.

— А тебя дядюшка зовет. Сказать, что ты подойдешь позже? — Взмахнула длинными ресницами.

Подкрасилась, решила Эль, уверенная, что еще днем те были значительно короче. Накладывать макияж перед тем, как идти домой? Кто так делает?

Только тот, кто намерен впечатлить кого-то, кто живет в том же общежитии…

Элинор качнула головой, одновременно и отвечая, и отбрасывая от себя мысли о том, что ее совершенно не касалось.

— Нет, не нужно. Я уже иду. — Поставила точку посреди недописанного предложения и свернула бумагу в трубочку.

Инесса в ужасе распахнула глаза, явно намереваясь сказать, что нельзя так беспечно относиться к отчетным документам. Но Эль уже устремилась к выходу. Чем скорее поговорит с главой, тем скорее доберется до постели.

— Тебя подождать?! — крикнула ей вслед Инесса.

— Доберусь! — отмахнулась Элинор и ускорила шаг.

Спать хотелось больше, чем жить.

***

Когда Эль вошла в кабинет начальника, глава гильдии стоял к ней спиной и поливал из лейки какой-то колючий цветок на подоконнике.

— Добрый вечер, господин Вэйд! — поздоровалась Элинор и заметила, как плечи светлого мага устало опустились, будто вместо приветствия она кинула ему на спину тяжелый мешок.

— Кардинес, — все еще не оборачиваясь, вздохнул глава. — Минуту. Присаживайтесь. — И принялся взрыхлять землю в цветочном горшке тонкой деревянной палочкой.

Эль помедлила, любуясь на этот приступ растениелюбия, потом пожала плечами, решив, что у всех свои причуды, и, положив свой отчет на край стола, устроилась на предложенном стуле.

Правда, сидя стало не лучше. Глаза слипались, а голова упорно клонилась к груди.