Мертвый сезон в раю

Элинор даже на мгновение задумалась, прикусив кончик пера, а потом мотнула головой, решительно отбрасывая от себя эту идею.

Хотела самостоятельности — получи. И не бегай теперь к родителям по каждому вопросу. «Папочка, а, папочка, а этот дядя хороший, можно мне с ним дружить?»

Эль даже фыркнула при этой мысли. Во-первых, «дружить» она с этим странным типом не собиралась. А во-вторых, пара таких писем-вопросов, и отец быстро велит собирать ей вещи и возвращаться домой. Не способна сама решить свои проблемы — будь добра, обратно под родительское крыло.

"Нет уж, на это она была категорически не готова.

«И не подумаю», — категорично написала Диане.

«Пф-ф», — откликнулась подруга.

Экономия бумаги — это точно не про нее, как и рисование.

«Сама разберусь. Но вовлечь себя в какие-то сомнительные делишки не позволю».

«Не надо, конечно, если он несимпатичный», — ответила на это Ди.

Боги, ну вот кто о чем…

«Ладно, до связи. Скучаю», — написала Элинор, первой ставя точку в этой зашедшей в тупик беседе, и убрала перо в подставку.

Встала из-за стола, покружилась по комнате, не зная, куда себя деть. Энергии к вечеру было хоть отбавляй, а утром она наверняка снова встанет с кровати как выжатый лимон. Ну что за несправедливость?

К черту. Спать.

Элинор переоделась в ночную сорочку и распустила волосы. Стоило бы тут же нырнуть в постель, но, проходя мимо стола, она вдруг помедлила.

А что, если написать не папе, а Линдену? Он в курсе многих дел гильдии.

Эль уже даже потянулась к подставке, чтобы снова взяться за перо, как резко отдернула руку, будто ее ошпарили.

Нет уж. Ни за что. Минутная слабость, не более.

Никакого Линдена Айрторна, ни в мыслях, ни в письмах. Не для того она сбежала от него на другой конец королевства.

Поэтому Элинор решительно повернулась на пятках, отходя от стола, и взмахнула рукой, выключая свет.

Да что же это за болезненная привязанность, в самом-то деле?

Нет-нет-нет, в ее жизни больше нет Линдена.

Забудь-забудь-забудь…

Мысль прервалась, когда Эль проходила мимо окна. Теперь, когда внутри было темно, двор и уходящая от него вдаль дорога, освещенные уличными фонарями, были как на ладони.