Мертвый сезон в раю

Но на то она и сказка, потому что в жизни так не бывает.

Вот была бы умора, если бы тайна так и не раскрылась и Эль спокойно вернулась домой, как планировала, а он бросился бы за ней вслед. Безродный и теперь бездарный бывший маг — свататься к высшей аристократке из королевского окружения. Точно как в какой-то сказке, только не понять, страшной или юмористической…

Грегори отхлебнул холодную черную жижу из стоящей перед ним на столе чашки, толком не чувствуя вкуса, и уронил голову на руки.

«Соберись, тряпка, тут все равно ничего не попишешь»…

— Что, теперь и ты пьешь? — раздался взволнованный голос от порога, и Грег вскинул голову.

Поморщился, глядя на вошедшую в кухню матушку Шерлиз, но все же пояснил:

— Это кофе.

Черный-пречерный и отвратительный не только на вид — с психу сыпанул в воду втрое больше молотых зерен, чем нужно, и не стал переваривать. Повезло, что через пару глотков этой дряни рецепторы достаточно атрофировались, чтобы не чувствовать вкуса.

Тем не менее Грегори упрямо сделал еще один глоток. Тут как с его жизнью в принципе: нужно просто допить до дна и не захлебнуться.

Старушка-соседка повздыхала, потопталась рядом, заламывая руки, а потом все же решилась: отодвинула от стола стул и, прокряхтев от усилия, опустилась на сиденье. Вытаращилась на Грега глазами-бусинками.

Он бросил на нее взгляд и снова уставился в «чернила» на дне своей чашки. Тошно. Что с кофе, что без кофе. И не спится…

— Я хотела спросить… — несмело начала Шерлиз.

— Кто? — не понял Грегори.

— Ну, как же. — Глубоко посаженные «бусинки» округлились. — Сыскари. Я же… ну… эта… как ее…

— Пособница? — подсказал Грег, наконец сообразив, о чем речь.

Щеки старушки пристыженно заалели, и она повинно склонила голову — хоть сейчас руби топором.

— Она самая.

Нашла себе палача…

Он хмыкнул и, больше не глядя на нее, залпом допил свое мерзкое пойло.

— Не придут, — сказал уже на пути к раковине. — Хотите — идите и кайтесь сами. А нет — мне все равно."

"Целителю Бирну верил весь город. Грегори сам ему верил. Что уж говорить о старушке, целью жизни которой было накормить и приголубить всех и каждого? Конечно же, она согласилась поить своего безответственного соседа целебными чаями, как ее попросили.