Мертвый сезон в раю

Разве что отступил на шаг, расположив одну руку поперек груди, а второй подперев подбородок. Хоть сейчас ваяй памятник «Терпение и участие».

Грегори поморщился.

— Цветочную поляну, — буркнул не так чтобы дружелюбно.

— Та-а-ак, — поощрительно протянул целитель. — Что-то еще?

Грег таки закатил глаза. Неужели он сам так разговаривал со своими пациентами и… бесил их не меньше?

Грегори проглотил готовое вырваться грубыми словами раздражение и потер ладонями лицо, послушно вспоминая.

— А на этом лугу…

— Луг? Вы же сказали: поляна?

Интересно, тот услышал, как он скрипнул зубами?

Спокойно, спокойно, это его работа.

И все же Грег не сдержался:

— Поляна, луг… Вы, что ли, ценитель? Какая разница? Откуда я знаю?!

— В… хм… масштабе, — с запинкой таки уточнил собеседник.

В масштабе бедствия, он хотел сказать?

Грегори мотнул головой, не желая углубляться в эти самые масштабы, и сбросил ноги с койки. Тело слушалось плохо и все еще ощущалось наполовину деревянным, как всегда бывает после погружения в глубокий транс.

— Хм-м, — снова протянул целитель Бирн. — Так что вы увидели на этом лугу, Грегори?

Прекрасно, теперь с ним говорят как с умалишенным. Хотя бы с небуйным, и на том спасибо.

Грег дернул плечом и потянулся к брошенным на полу ботинкам.

— Фей.

— Фей?! — Брови старика-целителя взлетели к волосам. Нет, не заслужил он памятник в свою честь. Что за бестактность, в самом-то деле?

— Фей, — твердо повторил Грегори, теперь не глядя на собеседника и натягивая на себя обувь.

Второй ботинок уже занял свое место на правой ноге, а ответа на последнее откровение так и не последовало. Пришлось поднимать взгляд. Бирн смотрел… недобро.

Грег поморщился.

— И что делали эти… хм… полу… хм… бабы?

Что-то подсказывало, что ответ «жрали нектар» целителю не понравится. Поэтому Грегори выбрал более нейтральную и вежливую формулировку:

— Обедали.

Взгляд Бирна не стал добрее. Да и черт с ним.

Грег спрыгнул с совершенно неоправданно высокой койки. Комната не закружилась, ноги не подогнулись — успех во всей красе.

— А потом?

А потом цветочное море поглотило море огня. С соответствующими картинке запахами и звуками. Все, ставьте уже диагноз «неадекватен» и отправляйте в дом призрения…

— Потом вы меня разбудили, — спокойно ответил Грегори и даже выдавил из себя улыбку.

— Вы кричали.