Мертвый сезон в раю

Расстелив его на земле вдоль тела, Грегори опустился на колено возле мертвой соседки, прикидывая, как ее аккуратнее переложить.

И в этот момент над головой неожиданно раздался знакомый голос:

— Я помогу. — Эль присела рядом на корточки и без колебаний схватилась за ноги покойной, да еще и скомандовала: — Ну же! Берись за плечи!

Грегори не стал спорить.

***

В общежитие вернулись уже затемно и еле волоча ноги. Оба.

Кардинес, казалось, вообще выбилась из сил и всю дорогу до дома уже практически висела у Грегори на руке, взвалив на него большую часть своего веса.

По дороге не разговаривали. Грег не знал, о чем думала Эль, но у самого язык отчего-то прирос к небу, а противный колючий ком, поселившийся в горле еще в гроте, по-прежнему никуда не делся.

— Думаешь, она правда была причастна к убийствам? — первой заговорила Кардинес уже в коридоре перед дверью в свою комнату.

Причастна? Учитывая то, что Мэйв ушла в запой сразу после гибели Першильд, а затем покончила с собой в том самом гроте, где та побывала перед своей смертью? Помилуйте, в жизни бывают совпадения, но не такие же.

Поэтому… причастна? Да, черт возьми!

И Грегори сам толком не мог понять, отчего так сильно дерет горло: оттого, что умер человек, с которым он больше года прожил бок о бок, или оттого, что незадолго перед тем, как разделить с ним утренний кофе, Мэйв занималась убийством невинных людей.

Грег мотнул головой.

— Возможно, кто-то платил ей за помощь? Она влипла на огромный штраф.

А ведь Эль изначально заподозрила неладное, когда темная соседка запила буквально наутро после смерти старухи-кладовщицы… Уже неважно.

— Мне жаль, — тихо сказала Кардинес и, повернувшись, уткнулась носом ему в плечо.

Он крепко ее обнял.

— Пойдем спать, — пробормотал, прижимаясь щекой к ее волосам. — Завтра тяжелый день.

Эль закивала, не отрываясь от его плеча, а потом вскинула голову и заглянула в лицо.

— Останься сегодня со мной.

По правде говоря, Грегори собирался убраться в свою комнату, закрыться на замок и, выкинув из головы все мысли, упасть лицом в подушку до самого утра. Но сказать ей: «Я хочу побыть один», — не повернулся язык.

— Останусь, — ответил он, обнимая крепче.