Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

Мира по-прежнему сидела на кровати, длинные седые волосы были растрепаны, одеяло, сшитое из миллиона разномастных кусков, закрывало ее ноги.

— Что уставился? — прищурилась Мира. — Не нравлюсь? Сейчас как запеку тебя в печи, как съем!

Она лязгнула зубами.

— Мира! — возмутилась я, успев мельком удивиться, как в этом мире умудряются существовать одновременно драконы, магически одаренные люди и почти средневековый ужас перед «ведьмами».

— И тебя тоже запеку! — не сдалась старуха. — Ишь, нелюди, повадились в дом шастать! А этот — попрош…

— Тебе так больно, — вдруг выпалил Рольф.

Он робко посмотрел на меня и сделал несколько шагов вперед.

Мира замолчала, буравя его тяжелым взглядом.

В комнату заглянула Эми. За ее спиной стоял счастливый Хью, держащий на руках безухого кота. Кот счастливо терся мордой о его подборок и явно признал в Хью знакомца.

Я поспешила их всех выпроводить.

— Идите, доедайте пирог. Я сейчас приду.

— Мам, а можно Ушастик будет у нас жить? — выпалил Хью.

— Можно. Давай, на выход.

— А когда мы вернемся домой?

Я постаралась не измениться в лице, потому что возвращаться было некуда.

— Скоро, — пообещала я.

У этих детей будет дом — чего бы мне это ни стоило.

Налив им молока, я направилась в комнату Миры. Когда уже собиралась закрыть дверь, я оглянулась и успела увидеть настороженное выражение лица Эми и совершенно счастливого Хью, который наглаживал кота.

Я закрыла дверь и замерла.

— Ну, подходи давай. Боишься? — криво усмехнулась Мира, глядя на Рольфа.

Тот посмотрел на меня.

— А там… пирог, да?

Я кивнула, игнорируя сжавшееся от сочувствия сердце.

— Будет твой, если сможешь вылечить ногу Миры. — Хотя в любом случае будет твой, конечно. — И завтра еще испечем.

Или купим: с печью я обращаться, конечно, умела, но давно уже даже близко к ней не подходила. Так что старые навыки придется осваивать заново.

— Вы чего удумали, пострелыги⁈ Да я, мать вашу, вам сейчас глаза повыдергиваю! А ты⁈ Ишь, хозяйка выискалась! Ходишь тут и…

Ее пламенную речь прервал вскрик Рольфа.

— Что с тобой? — испугалась я.

— Больно! Тут так больно!

Мира закрыла рот и уставилась на него огромными глазами.

— А-а-а… Так ты из этих… Не признала… Ходи сюда. Ходи-ходи, не бойся. Бабушка старая, бабушка не обидит.

Ее тон совершенно изменился: стал мягким и воркующим. Рольф осторожно приблизился, Мира указала ему на край кровати, и я поняла, что могу оставить этих двоих наедине.