Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

Ложись спать, завтра церемония.

— Но…

— Без «но». Правила остаются те же — я не желаю иметь с тобой дел сверх необходимого, так что молчи. И не попадайся лишний раз мне на глаза.

— Это будет проблематично, учитывая, что завтра вы собираетесь взять меня в жены, — язвительно заметила я.

А потом еще и ребенка заделать. На лице лорда Мэлори не дрогнул ни один мускул.

— Не имеет значения. У нас с тобой не больше общего, чем у молота и гвоздя, я не хочу, чтобы ты себя обманывала. Нарушишь правила этого дома — пожалеешь.

От холодного тона по спине пробежали мурашки, внутри взметнулась иррациональная злость. Почему он обращается со мной, как с грязью на ботинке⁈ Может, для Элис терпеть такое было в порядке вещей, но для меня — нет.

— Кэти, — он повернулся к любовнице, — уходи. Это все. Никто не вправе нападать на мою истинную. Вон. Я распоряжусь, чтобы тебе подали экипаж. Мне жаль.

— Да она… — взвилась Кэти, и я, потянувшись вперед, ущипнула ее за руку, чтобы заткнуть. — Ай!

— Леди Рихтер на меня не нападала, — выпалила я, выступая вперед.

Кэти обернулась ко мне с огромными от удивления глазами. Ну вот она совсем глупая? Подыграла бы!

— Ты держишь меня за идиота? — осведомился лорд Мэлори, выгнув бровь.

При чем здесь я? Ты и сам неплохо справляешься.

На самом деле мне было очень страшно, как никогда в жизни. Почему-то в присутствии лорда Мэлори все переворачивалось — я не удивлюсь, если в этом замешана магия, потому что ничем другим объяснить я это не могла.

Вздрогнув и отвесив себе мысленную оплеуху, я заставила себя собраться и окинула комнату взглядом. О! Джекпот!

— Вовсе нет. Она показывала мне… как зажечь и погасить свет.

Я кивнула на канделябр, торчащий из стены. Комната была освещена чем-то, напоминающим светящиеся камни, закрепленные в люстрах на потолке, но канделябры с обычными свечами здесь тоже были.

— Вот как? А сама ты не умеешь управляться со спичками?"

"Я слегка попятилась. Изнутри, как из пробитой плотины, вырвались эмоции Элис, которые я старательно заталкивала подальше. Страх, ощущение предательства, боль от того, что лорд Мэлори, к которому она так рвалась, лишний раз не хочет на нее смотреть и, повторяющееся в речитативом в голове «мои малыши, мои малыши, мои дети!». Мне даже стало ее жаль.